Читаем Ампирный пасьянс полностью

Крах американских попыток, вне всякого сомнения, был вызван колебаниями Иосифа Бонапарте, а впоследствии - его полный выход из дела в 1817 году. На бывшего короля Испании очень рассчитывали, поскольку предприятие требовало больших денег, он же располагал колоссальными средствами в бриллиантах из мадридской казны. Тем не менее, неожиданно Иосиф перестал поддерживать планы организации бегства. До настоящего времени историки (например, Мартино) размышляют над тем, что же вызвало отказ графа Сурвилье2, выдвигая самые различные мотивы, типа растраты фондов. Сам бывший король в беседе с фанатичным бонапартистом, офицером Персатом, объяснял это таким образом (здесь я цитирую Персата): "Король горячо заверял меня, что готов был отдать все деньги и жизнь ради спасения Императора, но ему пришлось отказаться от этого проекта в результате сообщения из Лондона о изданном варварским английским правительством приказе убить Наполеона в случае нападения на остров".

Этот лондонский приказ, несомненно, является чушью3. Так почему же старший братишка оказался таким неблагодарным? Я предполагаю, что здесь подействовали масонские влияния. Ненавидящие Наполеона масоны более десятка лет работали над тем, чтобы свалить императора, нанося ему многочисленные удары. В эпоху Ампира Иосиф Бонапарте был Великим Мастером Великого Востока, и те масонские секты, на которые он оказывал влияние, не выступали против Бонапарте столь открыто, как некоторые иные, явно антинаполеоновские ложи. Более того - имеются поводы предполагать, что все американские попытки освобождения императора инспирировались масонами. Весьма правдоподобно, что масоны, которые противились возвращению Наполеона на трон, оказали сильное давление на Иосифа, и, вне всяких сомнений, речь шла о фонде, которым тот располагал, а эти средства вольные каменщики не желали потерять в азартной авантюре.

Тем временем, испанское правительство захватило в собственное владение земли, на которых находилась "Территория Убежища" и, не желая иметь здесь либеральных "бунтовщиков", выкинуло французов за границу. Тогда американцы предложили бонапартистам землю в Алабаме, на берегах Томбиг-Би. Здесь была образована новая колония под руководством генерала Лефебвра-Денюэтта, которую называли "Государством Маренго" или "Графством Маренго", со столицей, называвшейся Орлиный город (Aigleville). Свое существование колония закончила в начале двадцатых годов девятнадцатого века, собственно говоря, тогда, когда поступили сообщения о смерти императора. Это позволяет предположить, что надежда на освобождение узника была одной из принципиальных сил, удерживающих всю эту общность. Наполеон знал об этом, и потому неформальные главы групп, пытавшихся его освободить, генералы Лефебвр-Денюэтт (североамериканская группа) и Брайер (южноамериканская группа) были отмечены им в завещании.

Последние на американском континенте попытки освобождения императора были предприняты в Новом Орлеане.

3

В 1803 году Наполеон продал Соединенным Штатам Луизиану за 60 миллионов франков, но в ее столице, Новом Орлеане, сохранились весьма сильные французские влияния, существующие, впрочем, до сегодняшнего дня, о чем свидетельствуют названия улиц, красота женщин, обычаи и язык. В период I Империи здесь, среди всех прочих, вспыхнула звезда Жана Лафитта, самого знаменитого корсара XIX века в этом полушарии, который действовал в Мексиканском Заливе и на Миссисипи.

В Новом Орлеане какое-то время проживал Лаллеманд-младший, Анри. После ликвидации "Территории Убежища" его старший брат, Шарль, не отправился за Лефебвром-Денюэттом в "Государство Маренго", а поехал в Гелвстон, после чего взял в аренду имение Метари неподалеку от Нового Орлеана. Здесь он собрал нескольких офицеров из Нового Орлеана. О том, насколько далеко зашли планы устроения побега новоорлеанских бонапартистов, свидетельствует, например, двухэтажный дом, который они построили для императора, чтобы ему было где жить после бегства с острова. Дом этот существует до настоящего времени в квартале Вью-Карре, на перекрестке улиц Шартр и Сен-Луи, и является живым свидетелем легенды4.

До этого "Наполеон-Хаус" я добрался летом 1977 года вместе со своим приятелем, Яреком Хлебовским. В стильной наполеоновской забегаловке, размещающейся на первом этаже и увешанной портретами императора, мы выпили по бокалу красного вина после чего сфотографировали дом и две металлические таблички, вмурованные у входа в 1959 году. Меньшая из них гласит: "Резиденция бургомистра Жиро - укрытие, предлагаемое Наполеону в 1821 году". На другой информации побольше: "Дом Жиро, выстроенный в 1814 году Николя Жиро. Двухэтажное крыло со стороны улицы Святого Людовика было выстроено его братом, Клавдием Франсуа Жиро, около 1797 года. Николя Жиро был бургомистром Нового Орлеана в 1812 - 1815 годах. Говорили, что свой дом он предложил в качестве укрытия для Наполеона Бонапарта, который должен был бежать в результате заговора". С этим домом связана кое-какая моя переписка нескольколетней давности.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное