Читаем Ампирный пасьянс полностью

Маркизет быстро узнал, что таинственный монах, которого крестьяне считали беглецом со Святой Елены, прибыл неизвестно откуда и проживает в старом разрушенном замке неподалеку от Менд. Секретарь отправился туда, и когда уже доехал, встретил кавалькаду всадников в монашеских сутанах. Монах, который ехал впереди, ьыл удивительно похож на Наполеона. Монахи приняли Маркизета очень гостеприимно. Он мог наблюдать, какую огромную честь они оказывают своему "императору", который оказался человеком весьма интеллигентным, а кроме того, еще и филантропом (его люди учили крестьянских детей читать и писать) и... приятелем сатаны, с которым он, вроде бы, встречался. Секретарь префектуры покинул замок в полном разброде чувств6.

Остановимся на упоминании этих двух "Наполеонов", поскольку нас интересует не перечисление фальшивых императоров. Самое главное то, что известия о них воспалили воображение многих европейцев, которые ненавидели ярмо, наброшенное на Европу Священным Перемирием. Большинство всех баек о замене императора на двойника, который и умер в Лонгвуд, имела несколько шутовской характер, потому-то историки и не отнеслись к ним серьезно. За исключением одной, которая стала известной в 1840 году, когда бывший инспектор парижской полиции, Ледру, опубликовал в Льеже свои "Воспоминания полицейского агента". К этой истории уже нельзя было отнестись как к шутке или просто недоуменно пожать плечами.

5

Одним из "официальных" двойников Наполеона был Франсуа Эжен Робо, родившийся в 1771 году в Балейкурте. Это была маленькая деревушка, ничем не отличающаяся от сотен других деревень, расположенных на плодородной возвышенности Лотарингии. Только у ее жителей был достаточный повод выделять Балейкурт, ведь разве имелась во Франции другая деревня, которая могла похвалиться обитателем, похожим на Наполеона словно две капли воды?

Необычное подобие крестьянина и Бонапарте заметили только в армии. Коллеги и офицеры 3 полка вольтижеров прозвали его "императором" и смеялись над ним, утверждая, что, если бы у него были получше манеры, то вот тогда бы путали деревенщину с Наполеоном. Конец издевкам положил 1808 год.

Венское покушение Штапса должно было произойти через несколько месяцев, вот только на жизнь Бонапарте покушались уже столько раз, что окружение императора посчитало необходимым отыскать следующего двойника, который бы помог своим коллегам дублировать присутствие монарха в определенных местах и обстоятельствах. Министр полиции, Фуше, отдал приказ найти двойника инспектору Ледру. Тому не пришлось прилагать особенных усилий, поскольку до Парижа с некоторого времени уже доходили слухи о солдате с лицом и фигурой Наполеона.

Ледру вызвал Робо в столицу и уже в марте 1808 года представил его Фуше. Крестьянина соответственным образом надрессировали и ввели в придворную свиту. Какие задания выполнял Робо и в каких местах дублировал Наполеона - нам не известно. Впрочем, это и не существенно, поскольку сама по себе афера началась только в 1818 году. Тремя годами ранее повелитель Европы был пленен англичанами на острове Святой Елены. Тем самым Робо потерял свою должность и вернулся в родную деревню, где и стал жить вместе с сестрой. В течение какого-то времени он находился там под полицейским надзором, но вообще-то особенно к нему не цеплялись.

14 марта 1818 года Святую Елену покинул генерал Гурго, который через Лондон вернулся во Францию. Не подтвержденная документально версия событий гласит, будто Гурго выполнил роль связника между Наполеоном и располагавшей громадными фондами подпольной бонапартистской организацией. Эта версия является неофициальной. Фактом же стало то, что через два месяца после прибытия Гурго в Париж, поздно вечером, в Балейкурт, а точнее - под самую хижину Робо, подъехала карета с плотно закрытыми окнами.

- Это был врач, которому кто-то по ошибке сообщил, будто сможет купить у нас кроликов, - объяснял соседям смешавшийся Робо, когда карета уже покинула деревню.

Понятное дело, что ему никто не поверил. Вскоре после того, осенним утром 1818 года, один из крестьян, направляясь на свое поле, увидел, что двери дома Робо открыты настежь, и косой дождь заливает помещение. Соседи изумленно зашли в дом и увидели, что там пусто, везде беспорядок, шкафы опустошались в спешке, а от брата с сестрой ни следа.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное