Читаем Алмаз Чингисхана полностью

Борис принялся с деловитой сосредоточенностью муравья, понемногу, однако довольно быстро проталкивать в дыру и пропихивать наружу щебневый хлам. Сначала освободил от каменного мусора сами сундуки, затем и пол возле них. Наклон пола к окну существенно облегчил ему данную работу, но полностью исключил возможность оттащить заполненные сундуки от оконного проема без помощи рычага или какой-либо иной уловки. Низ теснины накрыли сумеречные тени скал, но в западне освещения стало уже достаточно, чтобы осмотреться и попытаться найти способ, как вызволить самих себя из каменного плена. Этим он и озадачился.

Пространство западни позволяло выпрямиться и делать четыре-пять шагов. Обследуя его, Борис внимательно осмотрел брюхо дракона, бронзовые лапы, но ничего, что помогло бы оттащить сундуки от проёма, не обнаружил. Неожиданный стук камня о полоску бронзы заставил его обернуться к Мещерину и вглядеться, что тот делает.

Один из сундуков углом торчал наружу проёма, другой же, упираясь торцом ему в боковую стенку, почти весь находился внутри их западни. Обитая бронзовыми полосами крышка как раз этого, второго сундука была обращённой внутрь замкнутого обвалами пространства, и по её угловой части и принялся стучать увесистым камнем Мещерин. Борис только сейчас обратил внимание, что крышка уже чуть приоткрыта. Сундук оказался тем самым, который Мещерин раскрывал коротким мечом, когда пещера задрожала от набирающего чудовищную силу взрыва. Мещерину не задавали вопросов, однако, он сам счёл нужным объяснить своё поведение:

– Столько думать о них, терзаться, бредить. И не успеть насмотреться...

Прервав объяснение, в очередной раз раздражительно стукнул по крышке, и в голове Бориса промелькнула мысль, которая давала надежду освободить проём. Он выбрал камень, который показался ему более подходящим для точных ударов, плоский, с заостренной стороной, напоминающий топор без топорища, предложил его Мещерину. Этим камнем Мещерину удалось быстро сбить крышку с внутреннего упора, и вдвоем мужчины смогли приоткрыть ее. После чего Борис без слов отстранил Мещерина. Просовывая руку внутрь сундука, он принялся избавлять его от содержимого. Бесценные сокровища, оружие, женские и мужские украшения, посуда и пузырьки для благовоний, предметы культа, которые он извлекал и отбрасывал в стороны, все были из золота, на многих тускло сверкали драгоценные камни, изображались животные или священные знаки. В этих изделиях нашли отражение целые эпохи, цивилизации, различные культуры прошлого. Только могущественный варвар-завоеватель мог в таком разнообразии перемешать их, руководствуясь лишь одним правилом отбора, правилом наибольшего золотого блеска.

Несколько предметов всё же привлекли внимание Бориса, и он взял их себе. Не по причине их ценности, а полагая самыми полезными в текущих обстоятельствах. Сразу же накинул на шею золотую цепочку, удерживающую чудесные ножны с прекрасным нагрудным индийским кинжалом, на золотой рукояти украшенным изумрудом. Затем отобрал боевые наручи с напоминающими кровь рубинами и закрепил на запястьях.

Борису удалось разгрузить сундук больше чем наполовину, когда обломок скалы с западнёй слегка дрогнул. Послышалось скобление его боковыми углами обеих стен теснины, и шершавый пол под ногами пойманных в каменный плен спутников еще чуть накренился в сторону проёма. Под воздействием собственной тяжести этот кусок отколотой взрывом скалы постепенного опрокидывался вокруг узкого клиновидного острия, которым упирался в речное дно. Судя по направлению сползания, ему предстояло вскоре рухнуть проёмом окна в горную речку, навсегда оставив своих пленников в западне, которая станет их общей гробницей. Борис прислушался. Обломок скалы неуверенно застрял и замер. Но надолго ли? Сколько его еще удержат в таком положении стены теснины?

На глаза обеспокоенному Борису попалась оживлённая Настя. Она держала перед собой золотое блюдо с зеркально гладким дном и, казалось, позабыла, где находится, увлеченно смотрелась на своё отражение. Тонкую упругую талию ей стягивал пояс из золотых чеканных пластинок, и в каждой пластинке белела крупная жемчужина. Запястья украшали чудесные браслеты в виде переплетающихся цветов с сапфирами меж лепестков. А на свои темные волосы она примеряла диадему из светлого золота. Диадема мягко сверкала чистотой прозрачных драгоценных камней и очень ей нравилась. Она вертела головой, не в силах оторвать взор от зеркала, как будто не замечая опасного перемещения западни. Борис сорвал с нее диадему, отшвырнул в полумрак к обвалу камней и щебня. Ухватившись за головы дракончиков на углах сундука, он попытался отодвинуть наполовину опорожненный сундук, напрягся всем телом, но все усилия оказывались напрасными.

– Помоги! – отрывисто приказал он Мещерину.