Да и может ли быть иначе, если стол, за которым он сидит, и поставцы-«служанки» по обе стороны от него заставлены великим множеством кушаний, одно питательнее другого? Здесь и тарелки с канкальскими устрицами, и почки от госпожи Арди, и пирожки с мясным соком от господина Руже, и сосиски от господина Кора, и кровяные колбаски от господина Массона, и котлеты от господина Делоне, и паштет с ветчиной от господина Леблана, и байоннская ветчина от господина де Ларуйя, и превосходные бургундские вина от господ Жове и Вилькока из Отена, и тончайшие ликеры от господ Ноэля Ласерра и Лемуана из Парижа, от Мари Бризар и Роже из Бордо и от господина Бускара́ из Клермон-Феррана и проч., и проч., и проч.

Гурман изображен в ту минуту, когда он поглощает устриц, непременное предисловие всех завтраков с вилкой в руке.

Штатная кошка Дегустационного суда, устроившись у ног Гурмана подле переносной печки, которая установлена под столом для благоприятствия работе гурманского желудка, составляет ему компанию и смотрит на него, а равно и на завтрак, взором, в котором выражаются любовь разом и к хозяину, и к еде.

Рупор, установленный справа от Гурмана, соединяет его с кухней и позволяет передавать туда приказания напрямую, минуя посредников.

Все эти предметы, которые на рисунке господина Ш. изображены столь же изящно, сколь и остроумно, следовало бы, разумеется, выгравировать с большим тщанием. Достойно сожаления, что господин Марьяж почтил эту доску только своим именем, гравировку же поручил наименее достойному из своих учеников.

Под эстампом надпись: «Заклятый враг обедов».

<p>Летающие тарелки</p>

Продолжая параллель между частями трапезы и частями жилища, которая открывает предыдущие тома нашего альманаха, мы сравним блюдо, именуемое летающими тарелками, с теми легкими креслами, которые не имеют ни строго определенного места в гостиной, ни строго определенного стиля и, не соответствуя общему убранству комнаты, делают ее, однако, более уютной и приятной для глаза.

Примерно то же самое можно сказать и о тех тарелках, которые гастрономический словарь именует летающими. Они не так сытны и не так грандиозны, чтобы мы могли причислить их к вводным блюдам, но они не относятся и к дополнительным блюдам и не принадлежат в полной мере к блюдам преддесертным; они сами составляют особый разряд, не предусмотренный в меню правильного обеда.

Понятно, что летающим тарелкам нет места в трапезе, отвечающей всем правилам искусства, ибо эти летучие отряды нарушили бы его торжественный строй и строгую симметрию; они являются только на тех изысканных, но ни на что не притязающих обедах, где безупречность кушаний извиняет вольность подач и куда иные блюда врываются совершенно беззаконно.

Обычно на летающих тарелках подают кушанья, которые следует съесть немедленно после того, как их вынут из печи или снимут с вертела, и которые не терпят ни малейшего промедления, как то: котлеты-скорожарки, английские бифтеки[595], крокеты из птицы, ортоланы и прочие мелкие птички, изжаренные на вертеле, пирожки, сырные булочки-рамекены, суфле всех родов[596] и проч., и проч. Довольно двухминутного запоздания, чтобы эти нежные яства сделались совершенно неузнаваемыми и несъедобными, по этой-то причине из строго продуманных трапез, где летающим тарелкам места нет, эти кушанья должны быть исключены.

Таким образом, летающие тарелки могут сопутствовать как второй, так и первой подаче, смотря по тому, к какому разряду принадлежат поданные на них яства: к животному, к растительному или к сластям; они могут соседствовать и с вводными, и с преддесертными блюдами, главное, чтобы число их было четным, ибо, пусть даже они не принадлежат к обязательным составным частям трапезы, они все же не должны полностью нарушать ее симметрию.

Настоящие Гурманы отдают летающим тарелкам должное с превеликой охотой, ибо лучше чем кто бы то ни было знают, что на них подают лишь яства самые изысканные, изготовленные главным поваром собственноручно. Поскольку яства эти немногочисленны и на всех гостей их не хватает, распределяет их Амфитрион, которому надлежит отдавать преимущество тем из гостей, кто способен в полной мере оценить эту привилегию; следственно, для сотрапезника получить угощение с летающей тарелки – великая честь, ибо он вправе усмотреть в этом знаке отличия лестную оценку своего вкуса.

<p>О воде с сахаром</p>

Если во время большого обеда вы отдали должное всем блюдам всех подач без исключения, иначе говоря, совершили кругосветное путешествие, и завершили трапезу несколькими чашками кофе или семнадцатью рюмками превосходных ликеров, то самый невинный, самый здоровый и самый действенный способ переварить все съеденное и выпитое – это, по нашему глубочайшему убеждению, легкие физические упражнения.