содержащий великое множество увлекательных статей по истории гастрономического искусства; немалое число новых гурманских рецептов; статью о свежесохранном кофе; важные соображения о соте́, шоколаде и вирской колбасе; гурманские анекдоты; рассказ о новых открытиях 1808 и 1809 годов; маленькие трактаты о нантских сардинах, бордоских ликерах, картофельном рисе и проч.; замечания касательно роли новых назначений в гурманском мире; гурманскую переписку; гурманские стихи и песни; Малое обозрение за 1809 год, или Шестую прогулку Гурмана по Парижу, и проч., и проч., и проч

1810

Перевод латинской цитаты в пояснении автора к фронтиспису: «…хлынет к ним в покои волна желателей доброго утра» (Вергилий. Георгики, II, 462; пер. С. Шервинского).

О дородности владельца «Канкальской скалы» Алексиса Балена см. примеч. 375.

Упомянутая в этом пояснении госпожа Денё была главной торговкой пресноводной рыбой на Центральном рынке и, по позднейшим воспоминаниям Гримо, «блистала так ярко, что возвысилась до банкротства, чего с рыночными дамами обычно не случается и что, впрочем, не помешало ей торговать с прежним размахом» (цит. по: Desnoiresterres. P. 281).

Тончайший слух кошки, изображенной на картинке, специально подчеркнут потому, что белые ангорские кошки с голубыми глазами нередко бывают глухими.

АГ–7 посвящен праху актера Дазенкура, о котором см. подробнее примеч. 594.

Двухлетний перерыв между АГ–6 и АГ–7 Гримо объяснил в предуведомлении нерешительностью прежнего книгопродавца Марадана, которого смутили разговоры о том, что «автор исчерпал свой предмет, неспособен продолжать работу и, за неимением покупателей, вынужден отказаться от своего предприятия» (АГ–7, XII). Поскольку Марадан издавать АГ–7 отказался, этот и следующий тома вышли у другого книгопродавца – Жозефа Шомеро.

Фронтиспис «Пробуждение Гурмана»

Пояснение автора к фронтиспису

Этот эстамп служит продолжением того, который под названием «Сны Гурмана» открывает шестой том нашего альманаха.

На сей раз сны Гурмана, можно сказать, воплощаются в жизнь. По его пробуждении повар, упитанностью не уступающий владельцу «Канкальской скалы», подносит ему меню грядущего обеда (длиной могущее сравниться с вирской колбасой). По такому случаю наш Гурман отставляет чашку полезного настоя, но тут его внимание привлекает толпа посетителей, жаждущих вручить ему верительные грамоты:

Среди этих гонцов, сгибающихся под тяжестью приношений, можно различить посланца господина Рудо, прославленного пирожника из Перигё, а у него в руках – паштет с красными куропатками и трюфелями, ничем не уступающий индейке, изготовляемой тем же мастером; посланца господина Тайёра, а у него на голове – корзину с лучшими винами из прославленных тайёровских погребов; главного приказчика госпожи Шеве, а у него в руках – большую корзину, в которой виднеются неракский паштет и тулузская утиная печенка; верную помощницу госпожи Денё, а у нее в руках – великолепную руанскую щуку и проч., и проч.

На полу лежат другие верительные грамоты, прибывшие еще вчера, как то: корзина с устрицами из «Канкальской скалы», пулярки из Ле Мана, страсбургский пирог и шартрский паштет из хрустанов от знаменитого Лемуана, холодец из кабаньей головы от господина Корселле, нантские маринованные сардины от господина Селье и проч., и проч.; все это великолепие сторожит любезнейшая из кошек, которая в жизни никого не укусила и не оцарапала и которая, даром что ангорской породы, обладает тончайшим слухом.

Как ни странно, все эти многообразные съестные припасы заполняют не что иное, как спальню, богатым убранством которой хозяин обязан роскошному магазину господина Бодуэна в особняке Шуазеля.

Под эстампом надпись: «Пробуждение Гурмана».

<p>О парадных блюдах</p>