Читаем Алкоголик полностью

Он подошел к электрической сушилке для рук, бросил последний взгляд на дверь и решительно снял с сушилки крышку. Внутри корпуса оставалось достаточно свободного места, чтобы там уместился завернутый в полиэтиленовую пленку "вальтер" и глушитель в отдельном пакете. Помимо оружия здесь хранилось еще кое-что, не столь смертоносное, но необходимое для успешного проведения операции. Растолкав все это хозяйство по карманам и кое-как установив на место кожух сушилки, Шкабров вернулся в кабинку.

Через минуту он вышел из туалета, ступая непринужденной походкой слегка подвыпившего и не имеющего никаких проблем человека. Вокруг него говорили, курили, спорили, смеялись и пили. Мимо лица проплыл уставленный бокалами с шампанским поднос. Абзац ловко снял с него один бокал и стал протискиваться поближе к центру событий, непринужденно лавируя между группами гостей и держа бокал слегка на отлете. Время от времени он подносил бокал к губам и делал вид, что отпивает. Его лицо теперь украшали аккуратно подстриженные на английский манер тонкие усики и такая же бородка, которые очень гармонировали с черными очками в золотой оправе. Очки на вид казались очень мощными, в то время как на самом деле в них было вставлено обычное темное стекло. Надежно укрытые за этими очками глаза Абзаца неторопливо и внимательно обшаривали зал, выискивая жертву и возможные сюрпризы, заготовленные неугомонным Чижом.

"Кстати, - подумал Абзац, - и самого Чижа не мешало бы заметить раньше, чем он заметит меня. Если он до сих пор не сообразил, кто я такой, то, увидев меня здесь в этой клоунской бороде и черных очках, сразу поймет, каким ветром меня сюда занесло. Вряд ли он станет бурно радоваться моему присутствию на банкете. Скорее всего он сразу науськает на меня своих псов, и тогда..."

Кондрашова он заметил сразу. Господин депутат стоял в центре зала и что-то втирал внимательно слушавшей его небольшой компании унылых типов среднего возраста, более всего похожих на банкиров, и не просто на банкиров, а на банкиров, из которых выцарапывают кредит. В руках у всех были широкие бокалы с чем-то темно-коричневым внутри, и Абзац мог бы поклясться, что в этих бокалах не кока-кола.

Он снова осмотрелся. Чижа по-прежнему нигде не было видно, а время безвозвратно уходило. "Черт с ним, - решил Абзац. - В конце концов, я пришел сюда за Кондрашовым, а вовсе не за майором Чижом."

Вызванное обычным в таких случаях волнением ощущение легкого онемения во всем теле внезапно прошло. Все мышцы обрели привычную гибкость и упругость, сердце билось ровно и спокойно. Глаза превратились в автоматический дальномер, уши сами собой сортировали беспорядочный поток звуков, отыскивая в нем те, что могли нести в себе угрозу, пальцы рук стали сухими, твердыми и гибкими. "Пора, - понял Абзац. - Прими, Господи, душу раба твоего Владимира. Поганенькую душу, грязненькую, но, с другой стороны, такая уж у меня работа, что чистенькие не по моей части..."

Он поставил бокал на столик с закусками, опустил левую руку в карман, нащупал брелок с единственной кнопкой и утопил ее большим пальцем. Он немного волновался, дойдет ли сигнал, но сигнал дошел в лучшем виде. Со стороны кухни вдруг раздался хлесткий звук пистолетного выстрела. Все другие звуки в зале разом смолкли, словно обрезанные ножом. В наступившей тишине на кухне снова бабахнуло, потом послышалось три выстрела подряд, и сразу же что-то тяжело громыхнуло. Загремели какие-то кастрюли и противни, кто-то завизжал нечеловеческим голосом. Абзац готов был спорить на собственный палец, что визжала не женщина.

Публика шарахнулась в сторону дверей. Со всех сторон на кухню устремились охранники, буравя толпу, как живые торпеды. Две гориллы подхватили Кондрашова под локти и, оттаптывая гостям ноги и подолы, поволокли его к выходу - прямо на спокойно наблюдавшего за их приближением Абзаца.

Абзац не торопясь вынул из-за пазухи пистолет и навел его Кондрашову в лоб. Господин депутат все еще не видел угрозы: увлекаемый телохранителями, он все выворачивал голову назад, пытаясь через плечо разглядеть, что делается в ведущем к кухне проходе. Но один из охранников заметил Абзаца и открыл рот - вероятно, он собирался закричать, предупредить, а может быть, у него просто отвисла челюсть от удивления и испуга...

Абзац спустил курок, и в этот момент установленные на тридцать секунд таймеры замедлителей отсчитали положенный промежуток времени. Раздался тройной кашляющий звук, и вместе с посыпавшимися вниз обломками пенопластовых потолочных плит в зал хлынули удушливые облака "черемухи". На всякий случай Шкабров выстрелил в Кондрашова еще раз, хотя отлично видел, что собирается всадить вторую пулю в труп: в виске депутата чернела дыра, а стоявшая позади него пожилая сука в бриллиантах пронзительно завизжала, не решаясь стряхнуть со своего голого костлявого плеча дымящиеся мозги государственного человека.