Читаем Алкоголик полностью

Хромой закашлялся, поперхнулся слюной и закашлялся еще сильнее. Пока он сипел, колотя себя в грудь костлявым кулаком и выкатывая слезящиеся, в красных прожилках глаза, Абзац повернулся к нему спиной и спокойно вышел из комнаты.

К вечеру с запада приползли тучи, одного взгляда на которые было достаточно, чтобы стало ясно: дождя не миновать.

Из-за пасмурной погоды темнеть начало рано, как будто на дворе стоял не август, а, как минимум, октябрь. Дождь пошел, когда Абзац уже сидел в машине. Капот и лобовое стекло усеяли мелкие капли воды, в которых огни уличных фонарей и реклам дробились на миллионы мелких острых бликов. Абзац включил "дворники", и те с легким шорохом заходили взад-вперед, собирая со стекла дождевую воду.

Скрип и постукивание дворников раздражали, отвлекая от главного и не давая сосредоточиться. В "ягуаре" дворники не скрипели. Там все работало бесшумно, создавая ощущение полета, - все, кроме радио, разумеется.

Вспомнив о радио, Абзац протянул руку и включил магнитолу. По радио передавали концерт "Машины времени". Шкабров пожал плечами: "Машина" так "Машина". Это не "Битлз", конечно, но и не "Иванушки" какие-нибудь...

"Сегодня самый лучший день, - пел Андрей Макаревич, - пусть реют флаги над полками..."

"Надо же, - подумал Абзац. - Прямо как по заказу. Сегодня самый лучший день: сегодня битва с дураками... Прямо концерт по заявкам идущих на дело киллеров. Друзьям раздайте по ружью, и дураки переведутся..."

Он еще раз прокрутил в мыслях свой план, отлично понимая, что тот оставляет желать много лучшего и что у него очень мало шансов довести задуманное до конца. А уж уйти оттуда и вовсе будет невозможно...

За два дня, которые прошли со времени последней встречи с Хромым, ему так и не удалось найти Чижа. Что он станет делать, разыскав майора, Абзац до сих пор не знал, но искал его с настойчивостью человека, который раз за разом тревожит кончиком языка ноющий зуб, пока тот, наконец, не разболится по-настоящему. Утром он говорил с Хромым по телефону. Тот сказал, что Чиж как в воду канул и что даже стукач с Петровки, который раньше поставлял информацию о Чиже, не может сказать по этому поводу ничего вразумительного. Стукач напутан, сказал Хромой. Он засветился во время последней попытки убрать Чижа и теперь ждет ответного удара. Так что майора надо валить, как только он появится на горизонте: слишком много знает, слишком большую силу набрал...

Остановившись на красный сигнал светофора, Абзац закурил. Подсвеченный уличными огнями табачный дым потек по холодному стеклу, сиявшему тысячами рубиновых огоньков. Краденая "Волга" едва заметно вибрировала, работая на холостых оборотах.

"И что теперь? - подумал Абзац. - Все-таки прав был кто-то из писателей, когда сказал, что в этом мире ни одна сила надолго не остается без хозяина. Он долго пытался жить по принципу "не друг человечества, но враг его врагов", но такая жизнь возможна только в кино - в дрянном голливудском боевике, где люди живут, действуют и чувствуют по примитивной схеме. В реальной жизни все намного сложнее. Весело жужжащей мухе никто не запрещает считать себя венцом природы и свободной личностью, но паук придерживается на этот счет совсем иного мнения. Для него муха - просто сытный ужин, по недосмотру матери-природы оснащенный совершенно несъедобными крыльями. Муха - дура, паук - хищный кровосос. И почему-то в конечном итоге выходит так, что третьего не дано: либо ты дурак, либо хитрый и подлый упырь. И то и другое просто отвратительно, и количество заработанных или украденных тобой денег здесь, увы, ничего не меняет. Какая разница, жирная ты муха или тощая? Если это кого-то и волнует, так разве что паука, который тебя сожрет..."

Он включил передачу и начал плавно отпускать сцепление. Когда машина миновала светофор, на нем загорелся зеленый. Позади нетерпеливо засигналил какой-то торопыга, но Абзац не обратил на него внимания.

"Когда последний враг упал, - под ритмичные удары по струнам пел Макаревич, - труба победу прокричала. И в этот миг я осознал, насколько нас осталось мало."