Читаем Алгорифма полностью

Порой во тьме лицо глядится нашеВ себя из глубины своей зеркальной.Искусство глубине этой зеркальнойПодобно, где лицо глядится наше.Улисс, увидев после стольких странствийЗелёную и влажную Итаку,Расплакался. Поэзия ИтакуНапоминает после многих странствий,А также бесконечное теченьеВоды непостоянной, и миг тот жеНе повторим по-Гераклиту: тот жеОн и другой, как вечности теченье.

ПРЕДЕЛЫ

Из улочек, что углубляют Запад,Одна, а вот какая, я не знаю,Увидена мной — слепоты внезап ад! —В последний раз — во сне ли? — вспоминаю,Пред Тем смиренный, Кто назначил нормыИ строгую таинственную меруВещам, теням и снам, чьи зыбки формы,Что ткёт и распускает по примеруЖены Улисса наша жизнь. Всему естьПредел, цена, последний раз и большеВпредь никогда, но тризну по кому естьВ том доме, что хранит память всех дольше?Через хрусталик мутный уже утроИ через в ряду книг зиянье граниЦентральной бриллианта — «Камасутра»Там не стоит! — считать мне капли в кране.На Юге не одна во двор калиткаС террасами, что сложены из камняИ тутами запретна мне. УлиткаНе захрустит: «Мой дом не из песка!» мня.Есть двери, что закроются навеки,И зеркало, что тщетно поджидает,И перекрёсток есть, что в человекеЧетвероликий Янус наблюдает.Одно среди твоих воспоминанийПотеряно уже непоправимо —Ты не увидишь, жертва препинаний,Светила, что водой остановимо.Не повторишь того, сказал что розамИ соловьям Омар Хаям, слагаяСтихи назло изгнавшим рифму прозам.Другое время и страна другая…Залива гладь, куда впадает Рона,И всё моё вчера какое нынеВернёт мне? Карфаген не без уронаС лица земли стёрт Римом и вечны неТвердыни… Шуму утра я внимаюИ голоса прохожих различаю.Разлуку со смиреньем принимаюС любимыми. Без Борхеса скучаю.

КОМПАС

Все вещи языка слова суть, гдеНекто ли, Нечто, ночь и день, слагаетАбракадабру — мира излагаетИсторию, но смысл какой в труде?Я, ты, он, Карфаген, Рим, вечный-деПреходят. Криптограмму постигаетКто, если всё случайность постигает?И Вавилон написан на воде.За словом то, чему названья нету,Чьей тени притяжение во мне туИглу задело, что светла, легка,Как стрелка циферблата или птица,Летящая во сне. Вдруг очутитьсяЗа окоёмом, нет где нас пока.

ПОЭТ ХIII ВЕКА

В безвестного сонета черновик,Который всем другим уже преддверит,Он смотрит и глазам своим не верит —Как бриллиант попал в мой грязевик?Царь-случай срифмовать его подвигКатрены и терцеты. ДостоверитОткрытие: канон не числозверит!Гром соловьиный вписан в грановик!
Перейти на страницу:

Похожие книги

Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия