Читаем Александр I полностью

Масонские ложи образовались в России в середине восемнадцатого века, но были запрещены Екатериной II. В начале девятнадцатого века масоны вновь появились и не вызывали раздражения у правительства (Константин стал масоном, и говорят, что Александр сам был тайным членом ложи), но в августе 1822 года все тайные общества, включая масонское, были запрещены. К концу своего правления Александр стал более чувствительным к предостережениям консервативных функционеров церкви, таких как архимандрит Фотий и митрополит Серафим, относительно Библейского общества и Голицына. Это, в конце концов, привело к упразднению Двойного министерства и увольнению Голицына. В 1824 году Фотий и Серафим атаковали немца Иоганна Госснера, чьи работы издавались в России и для кого Голицын получил 18 000 рублей на покупку здания для проведения проповедей. Госснер был представлен Александру как скрытый революционер, чьи мнения расходятся с постулатами христианской религии и чья «новая религия» проповедует «веру в приход Антихриста, свершение революций, жажду кровопролитий, воплощение духа Сатаны»^[238]. Фотий послал серию писем Александру относительно Госснера и его связи с Голицыным, завершившуюся письмом в начале мая, в котором предупреждал Александра о революционных планах секретных обществ в России. Неделей спустя Двойное министерство было закрыто, а Голицын освобожден от должности президента Библейского общества. В течение лета 1824 года Фотий пытался запугать Александра связью Библейского общества и Европейского революционного тайного общества, а также тем, что тайные общества связаны с английскими методистами, которые, по его словам, планировали поднять революцию к 1836 году. Замена Голицына консервативным адмиралом А. С. Шишковым на посту главы Министерства народного образования также способствовала разоблачению Библейского общества в его связи с масонами и английскими методистами. Хотя Александр никогда официально не выступал против Библейского общества, он не сделал ничего, чтобы защитить его от всех нападок, поэтому влияние этого общества ослабло. Патерсон описал ситуацию, сложившуюся к концу 1824 года: