Читаем Александр I полностью

В Вене Александр выразил одобрение «умеренным и мудрым» конституциям, которые, как он полагал, обеспечат стабильность Европы, и поддерживал введение таких конституций во Франции, германских государствах и Польше. В марте 1818 года он открыл первую сессию Польского Сейма в Варшаве. Александр не предвидел конфликта со своими новыми польскими подданными на этой встрече. Более того, он намекал, что конституционное устройство, подобное введенному в Польше, также, возможно, станет доступно российским подданным. Он, очевидно, не ожидал, что это приведет к политическому вызову его власти. Когда Сейм отважился выразить недовольство незаконными действиями королевской администрации, его холодный ответ на эту дерзость депутатов был следующим:

На конгрессе в Экс-ля-Шапели в 1818 году сразу после своей варшавской речи он все еще, видимо, верил, что умеренные конституционные реформы полезны для мира и стабильности. Он использовал конгресс, чтобы отстоять свои общие взгляды на организацию Европы и, в частности, воплотить в жизнь планы восстановления Франции как великой державы. Он предлагал заменить Четверной союз новым союзом пяти держав, который включал бы Францию. Внося это предложение, Александр действительно отказался от любых эгоистических интересов. Напротив, это предлагалось как шаг, который принес бы пользу всей Европе. Как сообщал Каподистрия, Александр с привычной скромностью предлагал эту политику «не для себя, не для России, но в интересах всей вселенной»^[170]. Предложение было выдвинуто в поддержку принципа законности, согласно которому Франция, с ее восстановленным монархическим режимом (Александр ссылался на французскую монархию, как на «законную и конституционную»), могла бы способствовать монархической солидарности великих держав и, таким образом, стабильности Европы, — нечто, чему Австрия, в частности, с трудом могла бы противостоять. Несомненно, Александр также сознавал, что Франция сможет обеспечить полезный противовес альянсу Британии и Австрии в настоящем союзе четырех держав. Он далее утверждал, что вывод союзных войск из Франции поможет обеспечить мир. Кроме того, царь безуспешно пытался заставить Испанию присоединиться к Союзу, что еще больше ослабило бы союз четырех держав.

Более того, Александр пытался изменить саму природу Четверного союза таким образом, чтобы она более согласовывалась с принципами, которые он выразил в Священном союзе. Он хотел сделать обязательства союзников и формальные установления структурой, гарантирующей европейский порядок. Он полагал, например, что державы должны достигнуть соглашения о правовом обеспечении исполнения своих договорных обязательств и о военных мерах, которые союзники могут предпринимать, а также о порядке созыва конгрессов и участия в них других государств. Он ясно выразил свои взгляды об обязанностях союзников:

Таков был Александр в зените своей власти — уверенный, что сможет не только добиться практических преимуществ для России путем присоединения Франции к Союзу, но отваживающийся формировать Союз согласно своим собственным взглядам и представлениям о европейской организации. Не удивительно, что его наиболее смелые замыслы были встречены остальными державами с подозрением и враждебностью. Попытка Александра установить общие гарантии («моральные гарантии», по его словам) европейского обустройства, которые подписали бы не только державы-победительницы, но и остальные страны, встретила сопротивление. Ни Меттерних, ни Кестльри не хотели связывать себя обязательствами защищать конституции отдельно взятых государств. Понятно также, что его предложение о морской лиге или интернациональной армии не были встречены Британией с большим энтузиазмом. Со стороны Меттерниха тоже не наблюдалась симпатия к предложениям «этого ужасного императора Александра». Он жаловался императору Францу в августе 1818 года перед открытием конгресса: