Читаем Александр I полностью

Создание в 1807 году из земель прусской Польши герцогства Варшавского всегда представляло потенциальную угрозу России. Александр опасался, что герцогство может стать ядром будущего независимого Польского государства, союзного Франции, чьей целью стало бы возвращение земель, отошедших к России после разделов в конце XVIII века. По Шёнбруннскому договору, заключенному в октябре 1809 года, к герцогству была присоединена возвращенная Австрией Западная Галиция, и это увеличило тревогу Александра. Он вел двойную игру. С одной стороны — переговоры с Чарторыским о возможности установления польского управления в землях, приобретенных Россией после разделов. В конце 1809 года Чарторыский писал Павлу Строганову из Санкт-Петербурга:

В то же самое время Александр требовал от Наполеона формальных заверений в том, что Польское государство никогда не будет номинально восстановлено. Соглашение о Польше между Россией и Францией было подготовлено в 1810 году, но так и не было ратифицировано. Сдерживающим пунктом являлось то, что Наполеон не соглашался принять первые две статьи, предложенные русскими. Первая статья гласила: «Польское королевство никогда не будет восстановлено». Вторая содержала следующее: «Договаривающиеся стороны дают гарантию того, что названия „Польша“ и „поляки“ никогда не будут применяться ни к каким-либо частям, уже составляющим это королевство, ни к их населению, ни к их войскам, и навсегда исчезнут из всех официальных либо публичных актов, какой бы природы они ни были», — последний удар по представлениям Чарторыского 1806 года об Александре как о поборнике польской независимости. Однако в апреле 1812 года, накануне наполеоновского вторжения, Александр писал Чарторыскому, уверяя его, что все еще держится за свою «любимую идею о восстановлении Вашей страны» ^[112]и что вопрос единственно в том, чтобы выбрать наиболее подходящее время для приведения ее в действие.

Позиция Александра насчет Польши была не столь противоречива, как кажется. По существу, он сопротивлялся созданию независимой Польши, но Польша, зависящая от воли России (как это было до разделов), была гораздо предпочтительнее, чем по-настоящему самостоятельное или, что еще хуже, связанное с интересами Франции государство. Стратегические интересы России и ее отношения с Францией всегда доминировали над любой сентиментальностью по поводу судьбы Польши. Подозрения Александра насчет намерений Наполеона возросли еще более, когда Франция увеличила армию герцогства до 60 000 человек. В 1810 и 1811 годах Александр вынашивал идею перехватить инициативу и попытаться завоевать лояльность поляков в конфликте с Францией, пообещав восстановить Польшу в ее прежних границах, с собою в качестве короля, взамен польской поддержки против Франции. В то же время он говорил также о возможности создания отдельного Королевства Литовского (земли, полученные Россией при переделе, были, главным образом, землями прежнего Великого княжества Литовского). Но Александр не мог изменить того факта, что Наполеон практически сделал для поляков гораздо больше любого российского правителя.