Читаем Александр I полностью

Политика Александра в Балтийских провинциях и в Грузии в ранние годы его правления уже показала, что он рад был оставлять управление местным инстанциям, если они функционировали действенно. Русификация в смысле принудительного внедрения структуры российского местного управления не ставилась целью, и в этом отношении Александр отличался от Екатерины II, которая намеренно вводила одни и те же формы и структуры управления повсюду в империи. Его политику в Финляндии необходимо рассматривать скорее в этом контексте, чем как этап в развитии его представлений о конституционности. Тем не менее в 1809 году Александр ввел Сперанского в курс финских дел, как раз в то время, когда тот готовил свой проект конституции России. Это заставило некоторых финских историков предположить, что Сперанский в своей работе находился под влиянием финской конституции и использовал Финляндию как опытную почву для реформ в России. Действительно, существует некоторое сходство между финским Собранием и Собранием, которое Сперанский предлагал для России: например, представительство должно было осуществляться от социальных слоев, как и в Финляндии, — но это не значит, что Финляндия стала моделью для России. Сперанский находился под влиянием взглядов нескольких авторов и практики управления в Англии и во Франции и сформулировал многие свои идеи еще до того, как на него была возложена ответственность за Финляндию. Хотя он признавал отдельный статус Финляндии в Российской империи («Финляндия — государство, а не провинция», писал он в 1811 году) ^[107], он никогда не думал, что Финляндия или ее Собрание обладают какой-либо реальной независимостью. Он полагал, что после реформирования российских правительства и управления, которое он в 1809 году считал себя готовым провести, Финляндия окончательно сольется с Российским государством.

Успех, достигнутый российскими войсками в кампании на севере, не был повторен на юге против Оттоманской империи. Война разгорелась между двумя странами в 1806 году, и русские войска не слишком эффективно теснили турок в Дунайских княжествах (Молдавии и Валахии) и на Кавказе. В соответствии с одним из секретных условий Тильзитского договора, Александр должен был принять французское посредничество в этом конфликте. Между Наполеоном и Александром в Тильзите был неопределенный разговор о возможности раздела между собой Оттоманской империи. Но на практике позиция Александра в восточном Средиземноморье была ослаблена передачей Франции в Тильзите Ионических островов, а Наполеон никогда не намеревался развязывать России руки, позволяя ей увеличивать свое влияние на Балканах. Франко-русские отношения на Балканах после 1807 года продемонстрировали несовместимость их внешнеполитических целей и существенную нестабильность Тильзитского соглашения. Терпимость Наполеона и даже его поощрение российского расширения на север за счет Швеции не сопровождались равным принятием намерений России в областях, где у Франции также были коммерческие и стратегические интересы.

В феврале 1808 года Наполеон предложил совместный поход 50 000 французских и российских войск («включая, быть может, немного австрийцев») через Ливан и Египет для завоевания Индии. Ответ Александра Наполеону был прям: «Берите все, что захотите в Азии, кроме того, что граничит с Дарданеллами», ясно выражая его собственные интересы. В Тильзите, и затем позднее при перемирии с турками в августе, Александр вынужден был пообещать вывести войска из Княжеств при условии, что их не оккупирует турецкая армия до тех пор, пока не будет подписан мирный договор. Это лишило бы Россию ее территориальных преимуществ, и впоследствии российское правительство использовало многочисленные предлоги, чтобы не ратифицировать соглашение и сохранять войска на прежних позициях. Предложенная в конце 1807 года Александру Наполеоном альтернатива — Россия сохраняет княжества при условии, что Франция получает Силезию, — была не более привлекательна. В то самое время, когда Наполеон обещал Александру поддержку в Швеции, он предостерегал австрийцев насчет российских претензий на Балканах и выдвигал идею франко-австрийского союза для сдерживания России в этом регионе.