Читаем Акулья хватка полностью

 Из каюты появился Росситер, добродушно улыбавшийся, словно ему действительно доставляло удовольствие снова с ними встретиться.

 Позади стоял полковник Хо Дзен, половина лица которого была заклеена пластырем. В руках у него был автомат Калашникова и выглядел он мрачным и неумолимым, каждый дюйм в нем выдавал профессионала.

 – Когда вы вчера вечером появились, один из моих людей сфотографировал вас, – сказал Росситер. – Нас всегда интересуют все вновь прибывающие в эту часть Камарга. Можете себе представить мое удивление, когда он показал мне фотографию.

 – Вам понадобилось довольно много времени, чтобы добраться сюда, – ответил Шавасс. – Вы не спешили.

 – Во всем виновата эта отвратительная погода, старина. Мы прибыли сюда сразу же после вашего отъезда. И решили подождать. Хотя, по сути дела, мы не зря потратили время. Ваш друг оказался весьма общительным, после того как полковник перекинулся с ним несколькими словами. Да, теперь я понимаю, что вы все знаете о нас. С другой стороны, мы все знаем о вас.

 – Это очень мило с вашей стороны. А что вы скажете о Монтефиори?

 – Тут серьезная проблема. Он уже и прежде проделывал подобные вещи, и это очень нехорошо. Мне придется серьезно поговорить с человеком, который должен был за ним присматривать.

 Росситер подошел к двери, достал свисток и свистнул три раза. Когда он повернулся, Дарси спросил:

 – А кто посадил его на героин – вы?

 – Это делало его послушным большую часть времени, – ответил Росситер.

 – Как живое растение. Почему вы не дали ему умереть?

 – Но кто же тогда стал бы подписывать чеки? – почти с юмором спросил Росситер, словно пытаясь сделать так, чтобы все происходящее выглядело разумным.

 Это многое объясняло. А потом произошло сразу несколько событий. Монтефиори начал стонать, судорожно дергая ногами, потом сел в лодке, а из тумана появилась лодка с подвесным мотором, в которой сидели два корейца и эльзасская овчарка.

 Мужчины поднялись на борт яхты, оставив собаку в лодке. Хо Дзен резко бросил что-то одному из них, причем настолько быстро, что Шавасс не разобрал. Человек тихо ответил, опустив глаза, и Хо Дзен ударил его по лицу.

 – У них есть с собой героин? – спросил Росситер по-китайски.

 Один из прибывших опустил винтовку на пол, достал небольшой кожаный футляр, открыл его и достал шприц для подкожных вливаний и стеклянную ампулу. Росситер наполнил шприц, кивнул корейцу, придерживавшему Монтефиори за плечи, и сделал тому укол.

 – Это должно поддержать его.

 Монтефиори перестал бороться и затих, напряжение покинуло его, а затем произошла странная вещь. Глаза его открылись, он взглянул на Росситера и улыбнулся.

 – Отец Леонард? – сказал он. – Это вы, отец Леонард?

 И, пока он продолжал улыбаться, жизнь с тихим вздохом отлетела от него и голова склонилась на бок.

 Наступила неожиданная тишина. Росситер осторожно коснулся его лица. Первым опомнился Хо Дзен. Он оттолкнул Росситера и грубо потряс Монтефиори. Потом обернулся, глаза его были полны злобы.

 – Он умер – вы понимаете? Вы убили его. Я предупреждал вас, я говорил вам, что вы даете ему слишком большую дозу. – Он ударил Росситера так, что тот отлетел в сторону и перелетел через скамейку. – Одна ошибка за другой. Вам придется ответить за все, когда мы доберемся до Тираны.

 На какой-то момент все внимание оказалось прикованным к англичанину. Шавасс оттолкнул одного из корейцев так, что тот зашатался, повернулся и прыгнул к двери. Потом перемахнул через поручни, всплыл на поверхность и бросился под защиту тростников.

 Быстро обернувшись через плечо, он увидел, что Дарси борется с двумя корейцами возле поручней. Появился Хо Дзен, ударил Дарси прикладом автомата и поднял тот к плечу. Когда он начал стрелять, Шавасс нырнул и под водой поплыл к зарослям тростника.

 Оказавшись в безопасности, он обернулся и посмотрел назад. Оба корейца были уже в лодке, торопливо отвязывая её, а овчарка выла, как волк. Шавасс начал продираться сквозь заросли, временами вплавь, временами вброд. А затем тишину утра прорезал ещё один звук – заработал мотор «Жаворонка».

 Наконец он добрался до протоки, настолько глубокой, что ноги перестали доставать дно. Он переплыл её, добрался до высокой стены зеленой болотной травы и двинулся дальше. Пройдя по воде несколько минут, он остановился. Звук мотора теля «Жаворонка» затих. Возможно, яхта направилась к Хеллгейту, но подвесной лодочный мотор стучал поблизости и мрачный вой овчарки жутким эхом доносился через туман, словно голос из могилы.

 Он снова поплыл, прокладывая себе дорогу через тростник, и неожиданно подвесной мотор заглох, а овчарка замолчала. Это было плохо, с какой стороны не посмотреть, так как теперь он не имел ни малейшего представления, где противники.