Читаем Агния Барто полностью

Так оказывается, что та свежесть и непосредственность чувств, какую постоянно наблюдает А. Барто у детей самого различного возраста, присуща и людям взрослым, от которых, казалось бы, нельзя ожидать поступков беспечных, легкомысленных, даже чуть озорных, словно бы и не вяжущихся с их годами. Но на самом деле это совершенно не так, и склонность к таким поступкам и увлечениям присуща весьма пожилым и даже старым людям, что нередко становится в творчестве А. Барто одним из юмористически (впрочем, не только юмористически) осмысленных и крайне характерных для него мотивов.

Об этой же свежести, непосредственности, интенсивности чувств, роднящих и юных и старых, говорит стихотворение «В детском мире» («Правда», 1965, № 272), где поэтесса обнаруживает, что вещи, составляющие «детский мир», могут с не меньшей силой и глубиной увлечь и захватить взрослых; когда они приходят в игрушечный отдел,

Некий смешливый гражданин, кладя в портфель паяца, признается:

А у «взрослой тети» глаза блестят, как у девочки:

Вот и оказывается, что взрослые, попав в детский отдел,

Но если взрослые подчас ведут себя с той несдержанностью, непосредственностью и пылкостью чувств, которые словно бы уравнивают их с детьми и внуками, то нередко дети и внуки ведут себя по-взрослому — в меру присущего им чувства долга, добросовестности, ответственности перед окружающими. Именно это чувство, роднящее и детей и взрослых (каждого в соответствии с возрастными особенностями), всемерно стремится утвердить А. Барто у своих юных слушателей и читателей.

Герой стихотворения «Что случилось на каникулах» (1947) вместе с друзьями решил как следует погулять, повеселиться, «все елки обойти», и все было бы так, как он задумал, если бы не одно непредвиденное обстоятельство:

Этот чей-то совершенно незнакомый братишка стал капризничать, проситься домой, заявляя, «что, если он простудится, мы будем отвечать». И главное: он ведь прав, этот совершенно посторонний мальчишка,— отвечать за него, хочешь не хочешь, приходится. И вот герой стихотворения, его рассказчик, вместо того чтобы как следует погулять на каникулах, возится с чужим «младшим братом» и после многих испытаний и поисков (ведь этот чей-то брат так мал, что и адреса своего не знает, и дома своего не узнает!) наконец доставляет малыша домой. И вот тут-то он слышит нарекания со стороны родных мальчишки:

А припев у «родни», как и у самого Николки, один:

И хоть эта чужая родня явно неправа, но ведь мальчик-рассказчик и без ее окриков и угроз понимает — этого у него уж не отнимешь! — да, ему приходится отвечать за незнакомого «младшего брата» (иначе зачем бы ему тащиться через весь город и принимать на свою голову незаслуженные упреки и угрозы?!) и за многое другое — во всю меру своих сил и возможностей. А чем старше становятся герои А. Барто, тем глубже охватывает их чувство долга и ответственности за все, что делается и «у нас во дворе», и во всем окружающем мире,— чувство, с годами все больше роднящее и внутренне объединяющее их со взрослыми.

Малолетней Машеньке поручили присмотреть за мальчиком (как мы читаем в цикле «Машенька растет»). Он хоть и поменьше ее, но очень озорной, от него можно ожидать всяческих подвохов и каверз. А тут еще со стороны вмешивается другой мальчик.

И хотя Маша от всех этих страхов и огорчений готова расплакаться, но она отвечает, подражая кому-то из взрослых и вместе с тем вкладывая в свои слова и собственное чувство долга:

Это чувство победило все ее страхи и опасения, и вот оказалось, что хоть Василий озорник и шалун, но и его можно взять в руки. Надо только придумать для него увлекательное дело: