Читаем Адмирал Империи 24 полностью

15-ая «линейная», догнав нас выстроилась цепочкой следом, а с «Ретвизана» все это время был молчок. Хиляев по-прежнему дулся на меня и ненавидел Белова и первым ни за что бы не стал выходить на связь. Поэтому, как только мы удалились на существенное расстояние, я сам связался с Дамиром Ринатовичем и долго объяснял ему, что все это было сделано специально, чтобы выманить его из сектора перехода.

— Не обижайтесь, вице-адмирал, — улыбнулся я. — Вы все сделали правильно, пусть мы вас и использовали немножечко втемную…

— Вот смотри, Васильков, — предупредил Дамир Хиляев, грозя мне пальцем через экран. — Если сейчас «врата» перехода активируются и из портала выйдут не султанские тяжелые галеры, а другие корабли из космофлота Бозкурта, я тебе во-первых, этого обмана никогда не прощу, а во-вторых, не простит тебе подобной выходки прежде всего судебная комиссия Трибунала… Ты это понимаешь? Вы с Беловым два адмирала-рецедивиста по которым не просто тюрьма плачет, а расстрельная команда…

— Ну, а если все-таки я окажусь прав, — снова улыбнулся я. — Что тогда скажете? Извиняться будете перед Кондратием Витальевичем за то, что назвали его трусом?

— Молись, чтобы это оказалось правдой, — воскликнул Дамир Ринатович, — иначе…

Вице-адмирал Хиляев не успел договорить, как на экранах перед ним вспыхнуло кольцо перехода и из подпространства в систему вплыли четыре огромных бронзового цвета галеры. Оптические сканеры передавали четкую картинку происходящего в секторе перехода, несмотря на то, что мы находились от него в пяти миллионах километров.

— Что-то вы внезапно замолчали, господин вице-адмирал? — начал издеваться я над несчастным, а возможно, наоборот, счастливым Хиляевым.

С одной стороны Дамир Ринатович прескверно сейчас себя чувствовал, ведь все это время покрывал меня и Кондратия Витальевича последними словами и деепричастными оборотами, с другой — был обрадован, что не остался у перехода, так как понимал, ничего он не смог бы сделать с этими четырьмя чертовыми галерами, а значит, благодаря Белову и Василькову, его 15-ая «линейная» все еще существует…

Не буду описывать сцену неловких извинений вице-адмирала Хиляева, прежде всего в сторону Кондратия Витальевича Белова, слишком уж эта сцена была драматична и комична одновременно. Скажу только что Белов его, конечно же, простил, более того, сам извинился в том, что был вынужден солгать Хиляеву и поиграть на его нервах. В общем, эти двое через какое-то время обоюдных признаний спелись, скорешились, при том еще и меня, как зачинателя, сделали крайним, наругав как старшие по званию младшего. Ну и пусть, я-то уж точно не обижаюсь на подобные мелочи…

— И как нам сейчас действовать? — спросил я своих коллег на нашем импровизированном тройственном военном совете. — Куда летим господа? Если желаете услышать мое мнение, то нужно идти прямиком к Херсонесу-9. По моим расчетам мы еще успеваем к финальной фазе сражения…

— А по моим, мы прибудем туда как раз, чтобы посмотреть на погибшие остовы последних кораблей Северного космофлота, — ответил на это Дамир Ринатович. — Следите за таймингом контр-адмирал… Сколько времени прошло с послания императора? Сколько часов прошло после того, как Козицын, Хромцова и Гуль увели свои дивизии к Херсонесу? А теперь сопоставьте средне-статистическое время сражений подобного масштаба, что сейчас проходит, а вернее уже подходит к концу на орбите центральной планеты… Отсюда и мой вывод, к моменту нашей беседы одна из сторон уже проиграла. Какая это сторона нужно уточнять?

— Вы действительно думаете, что Северного космического флота и гвардии больше нет? — печально посмотрел на Хиляева, Кондратий Витальевич Белов.

— Надеюсь, что у адмирала Дессе хватило ума, чтобы отдать приказ на общее отступление, — ответил тот. — В таком случае, если перед этим нашим командованием были созданы условия для отхода, некоторым кораблям, самым скоростным и наименее пострадавшим, думаю, удастся вырваться на оперативный простор. Так что ответ на ваш вопрос — да, космофлот Дессе погиб, гвардейская «Преображенская» дивизия разбита, но часть кораблей возможно, уцелела…

— Именно поэтому мы должны как можно скорей лететь, но не к самому Херсонесу, а в сектор между центральной планетой и переходом на «Екатеринославскую», — воскликнул я.

Я то конечно же думал прежде всего о Таисии и крестном, спасти которых рассчитывал, если те на своих кораблях сумели вырваться из лап Коннора Дэвиса. По крайней мере, я так себе представлял картину произошедшего, поэтому сейчас и уговаривал изо всех сил своих друзей-адмиралов. Те же упрямились как деметрийские бараны, заявив, что эскадра, которую мы вели, непременно погибнет, если появится в том секторе, где сейчас находились американцы и возможно остатки нашего флота.