Читаем 99942 [СИ] полностью

Во дворе он вдохнул густой полуденный воздух, после душного лифта показавшийся свежим. Пока Максим торчал в реабилитационном центре, снег выпал и растаял, снова выпал и снова растаял – никаких лыж, никаких спусков. Май растекался по земле огненной патокой.

Максим осмотрелся. "Возле какого подъезда магазин?" Мир, прежде понятный и цельный, состоял теперь из осколков, а сам Максим, блуждая в чёрном пространстве между ними, стал похож на лису, пересекающую бурную речку по несущимся вниз льдинам. Встать бы, замереть, приспособиться, но осколок мал и неустойчив, равновесие превращается в тяжёлую работу. Приходится искать другой, клеить к тому, что под ногами, в надежде, что льдины не разойдутся и не сбросят в смолу болезненного беспамятства.

Максим решил довериться интуиции, если угодно, инстинктам, и пошёл налево. Через несколько метров, между подъездами, показалась вывеска. Напротив был припаркован серебристый "Ниссан" с наклейкой "Усервис" на багажнике. Максим открыл дверь мини-маркета и оказался в тамбуре, где кряхтел автомат с газировкой и подмигивал экран терминала оплаты коммунальных счетов. Неожиданно кольнуло какое-то воспоминание: машина у входа… где-то он её видел… таких много, но именно эта…

Максим развернулся, чтобы выйти, но наскочил на девушку, которая зашла следом за ним.

– Извините, – тихо сказал Максим.

Девушка отошла в сторону и испугано покосилась. Максим толкнул дверь и обернулся. Особа в бежевой кофточке тоже показалась знакомой – ещё один осколок раненой памяти. Совсем мелкий, ускользающий, но почему-то очень болезненный. В тёмных глазах девушки мелькнула странная недосказанность, похожая на сочувствие или жалость.

Он отвернулся, бегло осмотрел двор, но машина его уже не волновала. Девушка – он точно видел её прежде, до покушения. Вот только где?

Зайдя в магазин, он сделал вид, что ищет моющее средство, такое экзотическое, что поиск затронул все без исключения отделы. В небольшом и достаточно тесном магазине большую часть пространства занимала выпивка и богатый ассортимент холостяцкой еды, выведенный на основе многолетнего опыта дворовой торговли: разварные макароны, супы в пол-литровых брикетах, консервированные и фасованные салаты в круглых пластиковых контейнерах и горы чипсов до потолка, по масштабу сравнимые только с заиндевевшими вершинами холодильников с пивом. Девушки нигде не было. Зато в отделе полуфабрикатов нашлась ещё одна касса и второй выход из магазина, на другую сторону дома. Он вёл к автобусной остановке.

"Ушла", – с необъяснимой грустью подумал Максим.

Он взял пакет картошки, кругляш не-адыгейского сыра, коробку с замороженными бифштексами, палку салями, ведёрко морковного салата по-корейски, пять сырных булочек, нарезанный батон, кетчуп, горчицу, карликовый тюбик столового хрена, три увесистых банки баклажанно-кабачкового лечо и полторашку пива, на утро. На выходе задержался у списка сигарет, что висел над кассой, задумчиво почесал нос, уже было потянулся за кошельком, но передумал.

***

Егорыч встретил его изрядно повеселевшим и в парадной полицейской фуражке, стального цвета с тёмно-синим околышем.

– Дми-и-итрич, принимай! – Сосед протянул гранёный стакан, наполненный до краёв чем-то чёрным.

– Ты где это взял? – спросил Максим, устраивая пакет с продуктами у стены.

– Там! – отрапортовал Егорыч, пьяно намечая направление свободной рукой – стакан дёрнулся, и тяжёлая пахучая жидкость забарабанила по ламинату.

Дюзов почувствовал раздражение.

– Что же ты, скотина, творишь. Это же индийский ром.

– Ну так, этого, налетай! А это… – Егорыч глянул на пол, проморгался, – десять процентов земле, по старой кубинской традиции.

– Егорыч, Егорыч…

Максим махнул рукой, взял стакан и отпил, чтобы не проливалось.

– Пей до дна, пей до дна, – принялся скандировать Егорыч.

– Иди ты, – огрызнулся Максим. – Бифштекс принёс, будешь?

– Буду.

– Пошли. И фуражку сними. А это что за…

Разглядывая гостиную через арку, Максим стиснул зубы от злости. Вещи лежали на полу и диване, будто в нафталиновом чреве шкафа-стенки рванула граната.

– Егорыч! Твою за ногу! Ты совсем охренел?!

Правда, граната взорвалась аккуратная – не раскидывающая, а раскладывающая. В извлечённых с полок вещах не было хаоса нетерпения, скорей, некий порядок. У компьютерного стола стояли в ряд три граныча, рядом ютились не распакованные наборы рюмок.

– Стопари искал, – пожал плечами сосед, расплываясь в щербатой улыбке и отступая вглубь коридора. – Вот, нашёл.

– Где?… – Максим поднял к лицу стакан. – Из них отец чай пил…

"Отец…"

На секунду Дюзову сделалось тошно. Захотелось выкинуть Егорыча на площадку, схватить за шкирку и выкинуть. Со всеми его закидонами и газетными, радио- и теленовостями. Он приблизился к открытому шкафу и заглянул, словно в ещё дымящуюся воронку.

– Я ж, этого, подмочь хотел, – талдычил за спиной Егорыч, словно протрезвевший от злости следователя. – Систематизировать. Вспомнить…