Читаем <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> полностью

грозно смотрится, но за один этот эфемерный плюс платить приходится более весомыми

минусами, - излишними затратами труда, денег и, главное, времени, на всех этапах жизненного

цикла корабля. От его чертежа до достройки и ремонта. А также отсутствием даже зачаточной

унификации. Но и это было не все: с самой организацией процесса проектирования кораблей

англичане не просто серьезно ушли вперед, они, образно говоря, опережали нас на круг, и в

преддверии неизбежной дредноутной гонки с этим нужно было что-то срочно делать.

Еще на первом июньском заседании ОСДФ было решено создать Особую комиссию по

учету опыта войны с Японией в новом кораблестроении (КНК). Фактически, под этим

названием планировалось спрятать от лишних глаз группу разработчиков нового поколения

линейных кораблей-дредноутов. Поэтому и деятельность ее Император повелел вести в

условиях самой строжайшей секретности. Исполнительным секретарем-координатором КНК

был назначен И.Г. Бубнов, Главными конструкторами будущих конкурсных проектов - Д.В.

Скворцов и А.Э. Шотт. Ответственным за режим - жандармский ротмистр В.Ф. Модль,

креатура Балка. О нем он вспомнил что-то хорошее. Запамятовал только, где именно прочел…

Работа в чертежных началась уже через пару дней после создания КНК, но, к сожалению,

проектировщики не слишком хорошо представляли себе, что же именно в результате им

предстоит получить. В итоге, дабы сэкономить время, Николай, с подачи Вадика, принял

решение отправить их в командировку во Владивосток, к Рудневу. Резонно рассудив, что пусть

и ценой месячного простоя, инженерам лучше один раз четко выслушать, чего же именно от

них добиваются, чем резать хвост у кошки по сантиметру.

Компания кораблестроителей в составе Шотта, Скворцова, Шлезингера, Теннисона,

Коромальди и Египтеоса свалилась на голову Петровичу как снег на голову в самом конце

июля. Ему, по уши погрязшему в проблемах Владивостокской эскадры перед лицом грядущих

сражений, кстати, ничего оптимистичного не сулящих в свете вторичного заблокирования

главных сил флота в Порт-Артуре (на этот раз собственным, подорвавшимся на минах прямо в

проходе, броненосцем «Победа»), да вдобавок огорошенному явлением блудного сына со

товарищи, только и не хватало сейчас новых забот. Однако, воочию узрев перед собой лучших

корабелов России, тех, о ком с благоговением читал в книгах своей юности, чьи решения

обсуждал с друзьями на форуме до хрипоты или до смерти клавиатуры, понял, что такой шанс

выпадает раз в жизни.

Быстро организовав катер и все необходимое для классического шашлыка начала 21-го

века, Петрович, взяв с собой только Хлодовского, Щеглова и троих беглых воспитанников

Морского корпуса, - чтобы было кому шампуры насаживать и угольки ворошить, на сутки

вывез всю эту честную компанию на остров Русский, в одну из давно уже приглянувшихся ему

укромных бухточек. Не забыл он прихватить с собой и заветную тетрадку с рисунками,

цифрами и таблицами…

Когда на следующий вечер, на вокзале, он провожал в столицу своих новых друзей,

Шотт, неожиданно отозвав его в сторону, прошептал на ухо:

- Всеволод Федорович, то, что Вы предложили – это просто гениально. Я только сегодня

ночью до конца оценил всю красоту этой схемы. Вернее – схем. Спасибо.

Но не о том речь… Мальчиков, придержите, пожалуйста. Все-таки, это еще не их война.

Когда же придет их время, и у них будут ТАКИЕ корабли, сам черт им не страшен будет! Вам

же сейчас – Бог в помощь! Ждем в Питере с победой…

***

Интрига с выбором типа перспективного линейного корабля Русского флота, в котором

учитывался опыт первых боев русско-японской войны, разрешилась 21-го октября, когда до

битвы у Шантунга оставалось еще около двух месяцев. В этот день на заседании ОСДФ были

рассмотрены эскизы общего расположения перспективных боевых кораблей, представленные

Захарофым от имени концерна «Виккерс» и нашими инженерами - Скворцовым, Шоттом,

Кромальди и Гавриловым. В их числе были проекты бронепалубных крейсеров в 5500 и 4000

тонн с «механизмами по типу Парсонса» и «эскадренного крейсера в 15 000, 16500 и 18 000

тонн». Обсуждение было длительным и скурпулезным, одним днем не управились, поэтому

окончательное решение было принято вечером 22-го, когда Император подвел итоги, повелев

продолжить разработку крейсеров, а броненосец-крейсер строить по третьему, самому

крупному из трех, проекту Тернстона, как наиболее сбалансированному по характеристикам.

Возражения Верховского и Кутейникова о его дороговизне Николай решительно отмел.

Таким образом, несмотря на сложные политические отношения между двумя империями,

вновь, как и при постройке «Первенца», Россия предпочла обратиться к британскому опыту.

Казалось бы – здесь все закономерно, поскольку наши корабелы просто не имели опыта