Читаем <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> полностью

собственно, и предрекали Николаю «гости из будущего». Но окончательную, как тогда

казалось Вадиму и Петровичу, точку в этом вопросе поставила трагедия…

В Кронштадте, 16-го октября, при подготовке «Дельфина» к очередному выходу на

ходовые испытания после замены одной из секций регулярно барахлившего бензомотора,

произошел взрыв топливных паров. Возник пожар, и через несколько минут лодка затонула у

заводской стенки. Погибли 9 моряков и двое мастеровых, трое из них скончались в госпитале

от ожогов. Это была уже вторая катастрофа с первой российской подлодкой. Первый раз она

затонула из-за ошибки экипажа практически на том же самом месте ровно четыре месяца

назад, 16-го июня. Тогда погибли 10 человек, но сам факт аварии огласке не предавался. В этот

раз происшествие сохранить в тайне не удалось.

В российской прессе прошел ряд публикаций, в которых сама идея создания подводных

лодок была подвергнута жесткой критике, а «Дельфин» сравнивали с печально известным

североамериканским «Разумным китом», при испытаниях последовательно утопившим три

своих экипажа. Правда, конструкция его была такова, что наверняка он утопил бы и больше

народу, если бы автор и создатель чудовища не был застрелен мужем любовницы.

Еще одним организационным выводом из этой катастрофы стало решение о придании

формируемому отряду подводных миноносцев специализированного корабля-базы, не только

оснащенного как первоклассная плавмастерская, но и гарантируюшего нормальный отдых для

членов экипажей подлодок, поскольку условия их обитаемости оставляли пока желать

лучшего и люди сильно утомлялись, делали ошибки, которые, как в данном случае, могли

иметь фатальные последствия.

Для этих целей было решено использовать строящийся на Адмиралтейском заводе минзаг

«Волга», поскольку его можно было переделать для новых задач относительно легко. К тому

же по опыту войны на востоке стало очевидно, что для использования в своем первоначальном

качестве, он будет слишком тихоходен. Обновленный корабль в строй вступил с новым

именем – «Нарова». «Волгой» же, по настоянию Великого князя Александра Михайловича,

был назван один из вспомогательных крейсеров-лайнеров, готовившихся для переброски на

Дальний Восток Гвардейского экспедиционного корпуса.

***

Сразу после многообещающей аудиенции у Государя в марте, разворотистый «сын

турецкоподданного» господин Захароф развил в Северной Пальмире, да и не только, прямо-

таки бешеную деятельность, поскольку вероятность участия концерна Виккерса в «освоении»

немалых средств, которые будут отпущены царской казной для реализации новой российской

кораблестроительной программы и соответствующей этой задаче масштабной модернизации

мощностей судпрома, становилась все более осязаемой.

Итогом всей этой суеты, телеграфного стрекота и бумаготворчества стало подписание в

начале второй декады июня «контракта века»: между Морским министерством Российской

империи и концерном «Виккерс» было заключено пакетное соглашение на участие знаменитой

британской компании в «расширении, модернизации и переоснащении промышленных

мощностей Кронштадского и Севастопольского военных портов, Адмиралтейского

судостроительного и Металлического заводов в Санкт-Петербурге».

План работ, включающий в себя реконструкцию с серьезным увеличением размеров трех

имеющихся в Кронштадте и Севастополе сухих доков, создание стапельного и достроечного

кранового хозяйства, расширение и оснащение современным оборудованием и станочным

парком мастерских, был расчитан на шесть с половиной лет.

По мере реализации контрактов предусматривалось вхождение концерна Виккерса и

отдельных фирм, в него входящих, в акционерный капитал ряда российских предприятий. К

кредитованию проектов Виккерса в России, Захароф был намерен привлечь ряд британских,

бельгийских, датских и голландских частных банков.

Одновременно с Виккерсом был заключен контракт на его участие в проектировании и

постройке на питерских верфях для РИФа 4-х линейных ледоколов по 12 тысяч тонн каждый,

которым предстояло в будущем, воплотив в себе идеи Макарова и Менделеева, обеспечивать

проводку грузовых судов и боевых кораблей Северным морским путем. Английская сторона

обязалась поставить значительную часть стали для корпусных конструкций, оборудования и

систем, а также винто-рулевые комплексы. Под закладку головного корабля был выделен

стапель Адмиралтейского завода, второго - эллинг Балтийского завода…

Когда тайное стало явным, к удивлению сторонних наблюдателей, в Англии новости об

этих сделках с противником их дальневосточного союзника не вызвали излишнего ажиотажа:

ибо, как говорится, «политика - политикой, а бизнес - бизнесом». Напротив, газеты Парижа и

Берлина отреагировали на произошедшее крайне нервозно. Но кричать «а почему не нам!?»