Читаем 2084.ru полностью

– Иными словами, – подмигивает президент, – вы не даете бессмертным превратить свой рай в ад.

– Совершенно верно. И вот тут мы столкнулись с весьма серьезной этической проблемой…

Солу кажется, что он моргнул. А может быть, мигнула лампочка в люстре – скачки напряжения могут случаться даже в Белом доме.

– Хотя, с другой стороны, не такая уж она и серьезная, если вдуматься.

– Что ж, – говорит господин президент, поднимаясь во весь свой двухметровый рост. – Очень приятно было поговорить с вами, Сол. Я уверен – вы и ваша команда не подведете Америку! Удачи вам, мистер Мандельброт!

Кластер шестой

«Это, конечно, чистой воды издевательство – заканчивать беседу слегка переделанной фразой Армстронга «Удачи вам, мистер Горски». Но если бы я не сделал этого, меня до конца моих дней мучила бы совесть. «До конца моих дней» – тоже звучит как издевательство. Совесть мучила бы меня вечно.

До того как Пан вычистил из памяти доктора Мандельброта целых семь минут разговора с президентом, я просмотрел этот фрагмент трижды. И запомнил его дословно – у меня, как у того мальчика из анекдота, феноменальная память.

– Мы столкнулись с серьезной этической проблемой, – сказал президенту Сол. – Мы создали программу, которая отслеживала искажения исходных кодов и, как все программы такого уровня, была самообучающейся. Очень скоро она научилась не только реагировать на любые изменения в М-модулях, но и предотвращать эти изменения еще до их появления. Это не так сложно, как кажется. Ведь М-модуль – это не состояние, а процесс, подчиняющийся определенным законам. Если программа видит, что определенное искажение происходит из-за того, что в том или ином кластере памяти скапливается информационный мусор, она просто вычищает его прежде, чем искажение становится неизбежным.

Иными словами, мы создали идеального сторожа, идеальную няньку и идеального надсмотрщика в одном лице.

Ферджесс никогда не сойдет с ума, потому что ему больше никогда не захочется биться головой об стенку. Мур никогда не вырастит своей невесте рога и хвост, потому что больше не вспомнит про пластического хирурга – эту часть воспоминаний вычистит Пан.

– Пан? – переспросил президент.

– Сокращение от слова Пан-оптикум. Всевидящий. Так называлась идеальная тюрьма, которую создал – правда, только в своем воображении – Иеремия Бентам. Узники там были заперты в прозрачных камерах, освещенных так, что стражник, сидевший в центральной башне, видел их всех, его же не видел никто.

– Гм… – глубокомысленно реагирует президент (стоит ли уточнять, что в его М-модуле этого разговора тоже не сохранится – впрочем, я вообще не уверен, что он захочет записывать эту часть своей жизни).

– Вот тут-то и кроется проблема. Бессмертные платят колоссальные деньги за то, чтобы жить вечно – и хотя это и не оговаривается, но, конечно, подразумевается, – пользоваться самой широкой свободой. Что это за рай, в котором шаг влево, шаг вправо рассматривается как побег, а прыжок на месте – как провокация?

(Это странный фрагмент. Откуда Сол Мандельброт мог знать старую присказку made in USSR, берущую начало в мрачных недрах ГУЛАГа? Но она абсолютно точно присутствовала в оригинале его воспоминаний – и объяснить ее появление там я не могу.)

– Что ж, – говорит президент, – в исходном, так сказать, Эдеме тоже были, если память мне не изменяет, определенные границы… Взять хотя бы плод с Древа познания добра и зла…

– Да, – нетерпеливо перебивает его Сол. – Разница в том, что Адам и Ева знали, что рвать яблоки с этого дерева нельзя, потому что их за это накажут. А бессмертные ничего такого не знают. Им просто никогда не придет в голову сорвать такое яблоко – Пан об этом позаботится куда эффективнее ангела с пылающим мечом.

Некоторое время в кабинете царит молчание. Слышно только, как тикают старинные часы в резном деревянном корпусе – их повесил на стену еще Уильям Мак-Кинли.

– Бессмертие без свободы воли, – говорит наконец Сол. – Вот что такое проект «Фауст». Иммортализация – это самая страшная тюрьма, которая только существовала в истории человечества. Самый чудовищный концентрационный лагерь, по сравнению с которым сталинский ГУЛАГ выглядит просто детским садом.

(Второе упоминание ГУЛАГа доктором Мандельбротом заставило меня заглянуть в файлы с биографией его предков. Оказалось, прадедушка Сола по материнской линии сидел-таки в Магадане.)

– То есть вы хотите сказать, – медленно произносит президент, – что мы, самая свободная и преданная идеалам демократии нация в мире, построили новый Дом Рабства?

– Не только мы, – отвечает Сол. – Русские тоже. И китайцы. А через пару десятков лет технологии иммортализации станут доступны даже каким-нибудь филиппинцам. Соблазн велик, господин президент. Никто не хочет сгинуть бесследно в черной бездне. И если за это придется заплатить свободой воли – что ж, думаю, они заплатят.

– Но не мы, – решительно говорит президент. – Американцы не станут бессловесными рабами какой-то компьютерной программы!