Читаем 2084.ru полностью

– Сэр, – говорит Сол Мандельброт (ему около семидесяти лет, борода уже не черная, а цвета перца с солью, но глаза по-прежнему пылают энтузиазмом), – я готов доложить вам о завершении работ по проекту «Фауст».

– Что ж, – лукаво усмехается президент, – готовы – так докладывайте.

– Первые двадцать тысяч М-модулей размещены в подземном хранилище в пустыне Мохаве. Мощности квантового компьютера «Терминус», которая, как следует из названия, является предельной при нынешнем уровне развития фундаментальных наук, достаточно для записи миллиарда кубитов информации. Это означает, что верхняя граница бессмертия, доступная нам сейчас, превышает восемь лет субъективной жизни.

– Великолепно, – ободряет его POTUS. – Это отличный результат, Сол. Но вы вроде как чем-то недовольны?

– Сэр, – говорит Сол, – я с самого начала утверждал, что мы не знаем, к каким последствиям приведет иммортализация. Сейчас уже очевидно, что в результате наших действий на Земле возникнет фактически второе человечество, никак не связанное с первым и значительно превосходящее первое по целому ряду параметров…

На лице президента отражается недоумение.

– Сол, поправьте меня, если я что-то путаю, но мне казалось, что вся эта ваша иммортализация – это такой огромный альбом с фотографиями. Ну, знаете, вроде как «Лучшие дни моей жизни» и все такое.

– В какой-то степени так оно и есть, – осторожно соглашается Сол.

– Тогда как эти фотографии могут нам угрожать? Или превосходить нас? Ясно, что фотография может меня пережить – особенно если хранить ее в безопасном месте, где не может случиться пожара или наводнения. Но есть ли смысл из-за этого волноваться?

– Видите ли, господин президент… это все-таки не совсем фотографии. Я не хотел бы углубляться в философские дебри…

POTUS испуганно машет рукой – не надо, не надо в дебри!

– … Это может нас слишком далеко завести. Но чем более совершенной становилась технология иммортализации, тем более сложными стали получаться эти, как вы выразились, фотографии. Видите ли, существует связь между объемом записанной на чип информации – грубо говоря, памяти – и свободой воли у иммортализированной личности. В пределах одного дня – с чего мы когда-то начинали – эта свобода воли весьма ограничена. Человек, по сути, заперт в своем бессмертии, как Гарри Ферджесс – в одиночной камере. На уровне трех дней возможны минимальные отклонения – вы можете, например, обжечь руку о плиту, чего не было в ваших первоначальных воспоминаниях, или вместо кока-колы налить себе пепси. Дальше – больше. Неделя бессмертия почти гарантированно дает искажения на уровне ощущений – вам может не понравиться запах цветов, который в первоначальной записи казался божественным. А это уже чревато аккумуляцией негативных эмоций, как следствие – желанием изменить что-то в окружающем мире…

– Сол, Сол! – Президент предостерегающе поднимает руку. – Но мы же с вами знаем, что никакого «окружающего мира» на самом деле не существует. Есть только алмазный чип с голубиный хер размером. Как фотоны, или кварки, или что там у них вместо мозгов могут изменить что-нибудь в алмазном чипе?

– В том-то и дело, – мрачно произносит Сол Мандельброт, кладя широченную ладонь на мягкую кожу папки. – В том-то и дело, сэр, что мы этого не знаем.

– Прелестно, – говорит господин президент, откидываясь на спинку кресла. – Прелестно, друг мой. Мы тратим на «Фауст» столько денег, что хватило бы на полет до Альфы Центавра и обратно, мы из кожи вон лезем, чтобы обогнать русских, которые штампуют своих бессмертных, как на 3D-принтере, и китайцев, которые черт знает чем занимаются в подземельях Тибета, – а потом вы говорите, что в один прекрасный момент иммортализованные вылезут из своих алмазных яиц и разнесут весь наш мир на мелкие кусочки?..

Сол чувствует, что разговор зашел совсем не туда, куда он планировал.

– Нет, нет, господин президент! То, о чем вы говорите, совершенно невозможно. Мир иммортализованных никак не пересекается с нашим. Каналы связи работают только в одну сторону… да и то с оговорками.

– Тогда о чем вы, Сол? – В голосе президента чувствуется раздражение.

– О том, что бессмертные способны угробить свой собственный рай. Чем больше у них свобода воли, тем больше вероятность, что они захотят изменить окружающую их реальность. Реальность, которая, конечно же, существует только в их воображении – и которая, собственно, и есть их воображение и тем не менее является для них единственно возможной.

POTUS произносит что-то вроде «уфф-ф» и вытирает вспотевший лоб платком.

– Я запутался, Сол, – говорит он жалобно. – Как это вообще возможно?

– Поясню на примере. Двадцать лет назад мы записали второй – после Гарри Ферджесса – М-модуль. Это был начальник одного из департаментов Центрального разведывательного управления Роджер Мур.

– Помню его, – кивает президент. – Он крупно проштрафился – его парни упустили серба, который раскрыл наши секреты русским.