Читаем 2084.ru полностью

Проворочался от обиды почти всю ночь. Уснул перед самым рассветом, но вскоре был разбужен отдаленной канонадой динамиков. Кажется, партизанская война, о которой столько говорилось в последние дни, все-таки началась. Поспешно оделся, выскочил в утренний холодок. Громовица, напряженно прислушиваясь, стояла неподалеку от укрытия.

– Облава?

– Да, – сказала она. – Скоро нарвутся. Наши уже в поле…

Прошло, однако, пять минут, десять, полчаса, Антон с Громовицей успели позавтракать, а хиты Иоганна Себастьяновича (и, предположительно, его соперника Благодаятелева) продолжали сотрясать горизонт. Мало того, на севере тоже загромыхало, причем совсем рядом – за рощей.

– Две облавы сразу? Прямо вторжение какое-то…

– Вторжение, – подтвердила она. – Там же тоже телевизор смотрят. Вчера передали, будто тихушники взяли под контроль нейтральную зону. Вот они и вскинулись…

– А полиция?

– А что полиция?

– Она же за динамики штрафовать должна!

– Должна. Только не в нейтралке. На обратном пути перехватят и штрафанут. Если перехватят, конечно…

Грохот на севере наращивал мощь. Становилось неуютно.

– Слушай… Как бы они до нас не добрались!

Вероятно, совпадение, но сразу после этих слов на краю опушки показался суровый рослый парень в камуфляже и с белой цифрой девять на сердце. Подошел, поздоровался.

– Антон Антонович, – обратился он к Треплеву. – Вы только не беспокойтесь. К шалашу не прорвутся…

Антон вопросительно посмотрел на Громовицу.

– Это из девятой резервации, – виновато объяснила она. – Они нас всю ночь охраняли…

– Для девяток большая честь, – прочувствованно продолжал подошедший, – что вы именно с нами, Антон Антонович. В смысле – на нашей территории. Не у колов, не у трешек, не у пяток… Вы – наш. Вы – Девятый… Не подведем! Клянемся.

– Какая разница! – возмутилась Громовица. – Колы, трешки, пятки… Все теперь заодно!

– Да, – поспешил исправиться тот. – Ваши тоже тут. Целый отряд…

Умолк и озабоченно взглянул в зенит. Видя такое дело, запрокинул голову и Треплев. Над шалашом в неимоверной высоте кружил вертолет.

– Бомбить будет?

– Нет. Это как раз полиция. Повышенная готовность – следят, чтоб не бомбили…

«А что? – подумалось вдруг Антону. – На такую партизанскую войну я, пожалуй, согласен… Без оружия, в рамках законности и правопорядка…»

Да, но Седьмой-то – погиб!

Вспомнилось нападение трех Тихонов. Как ни крути, а рукопашная. Бить, правда, не били – пытались обездвижить, отобрать динамик и плеер. Да, но если такие стычки перерастут в массовую драку, пусть даже и без оружия… Тем же динамиком запросто можно раскроить череп…

Внезапно шум на севере начал стремительно затихать, причем как-то странно – рывками.

– Ну все!.. – ликующе объявила Громовица.

– Уходят в режим погружения?

– Нет! Это наши их импульсниками давят!

– Слушайте… а что же будет с клиническими? Они же тишины не выносят…

– А кто их сюда звал?.. – с неожиданной злостью бросила Громовица. – Сами полезли!..

* * *

Минут через пятнадцать за рощицей стало совсем тихо. Громыхало только в стороне города.

– Я же говорил, не прорвутся… – начал было представитель девяток – и замолчал. На опушке появились люди. Много людей. Пригляделся, расслабился. – Свои…

Однако тут же встревожился вновь. Да, это были свои: все в камуфлированных майках с портретом Треплева. Правда, белой цифры девять ни на ком не видать. Должно быть, колы…

Шествие напоминало траурную процессию. Кого-то несли. Над толпой густо толклись беспилотнички. Воздух темнел и клубился.

– Кто ж это? – еле слышно выдохнула Громовица. – Кто-то из наших…

Поверженного несли втроем: угрюмый Тиш, осунувшийся от горя Тихуша и еще один подпольщик постарше. Вглядевшись, Антон узнал в нем того самого дылду с белесыми ресницами, которого они с Василием Панкратовичем накрыли в кабинете. А он-то здесь что делает? Хотя если вице-мэр руководит подпольем, то почему бы его отшибленному референту не сразиться за резервацию?

– Тихоня!.. – ахнула Громовица и кинулась навстречу. Подхватила мотающуюся голову подростка. Но тому уже было все равно.

Убитого положили на вынесенную из шалаша плащ-палатку и отступили на шаг. Минута молчания.

Остолбенев, Антон смотрел на мертвое жалобное лицо мальчонки. Ни раны нигде, ни ссадины… Ах, дурачок-дурачок… Опять наверняка бросился очертя голову в самую гущу… И был казнен музыкой. Как в Древнем Китае.

Очнулся и понял, что все глядят на него. Словно ждут чего-то. Надгробной речи? Ну нет…

Антон Треплев повернулся и пошел прочь.

«Бежать… – стучало в голове. – Бежать, бежать…»

Поляна кончилась. Проламывая кусты, не разбирая дороги, он уходил все дальше и дальше от шалаша, от колов, от девяток, от страшной минуты молчания. Чуть не подвихнул ногу, угодив в какую-то рытвину, выбрался, ускорил шаг…

…и споткнулся о лежащее поперек тропинки тело. Отпрянул, замер. Тоже мальчишка. Черты искажены предсмертной мукой. На груди камуфлированной майки алая надпись «Джедай». Вокруг разбросаны обломки динамика, разбитого вдребезги – надо полагать, вон о тот пенек. Антон нагнулся и подобрал растоптанные кем-то наушники.

Тихоня умер от грохота. Этот умер от тишины.