Читаем 1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб полностью

В результате Карибского кризиса Советский Союз получил ряд очевидных геополитических плюсов.

Американцам пришлось де-факто согласиться с советским военным присутствием на Кубе. Кеннеди взял обязательство не нападать на Кубу. И обещал вывести американские ракеты из Турции. Заметим, это обещание было даже перевыполнено. Дело в том, что, в США уже с конца 1962 года началась массовая постановка на дежурство межконтинентальных ракет Минитмен-I, в СССР вовсю размещали межконтинентальные Р-16. Необходимость в ракетах средней дальности на территориях третьих стран отпала. Поэтому американцы вывели свои ракеты не только из Турции, но и из Италии и даже из Англии.[1733]

Операция «Анадырь» позволила осуществить проверку на деле возможностей советских Вооруженных Сил, выявить их сильные и слабые стороны. Это была единственная в истории военная операция, которую наши Вооруженные Силы проводили в Западном полушарии, и в этом смысле может рассматриваться как учения в глобальном масштабе. Военные, участники операции на Кубе, гордились своей воинской доблестью, говорили о честно и профессионально выполненном долге.

Генерал-лейтенант Буцкий писал: «Для частей и подразделений Ракетных войск стратегического назначения операция “Анадырь”, действительно, явилась крупнейшим по размаху и масштабам стратегическим учением по переброске через океанские просторы усиленной ракетной дивизии, вооруженной ракетами средней дальности, а также по приведению частей и подразделений дивизии в короткие сроки в боевую готовность в слабо оборудованных в инженерном отношении полевых позиционных районах другого, дружественного нам государства.

Штаб РВСН, штабы армии, дивизии, полков получили огромную практику в планировании, организации и осуществлении крупнейших стратегических мероприятий, разработке мер по материально-техническому обеспечению, соблюдению режима секретности и маскировки войск, а также по контролю исполнения принятых решений»[1734].

Реализация операции «Анадырь» позволила выявить узкие места в наших Вооруженных Силах. Докладывая министру обороны СССР 5 марта 1963 года о ее завершении и возвращении ракетной дивизии с Кубы, маршал Бирюзов основным недостатком операции назвал пренебрежительное отношение к маскировке полевых районов. Отметил также, что в нашей стране железнодорожные станции и порты крайне слабо оборудованы и мало приспособлены для погрузки и выгрузки крупногабаритной техники.[1735]

Кризис продемонстрировал слабость нашего ВМФ для действий в океанских просторах, что имело серьезные последствия для развития флота. Вице-адмирал Константин Сергеевич Колотыгин напишет, что «он высветил авантюрный характер официальных взглядов советского военно-политического руководства во главе с Н. С. Хрущевым на ведение ракетно-ядерной войны, в которой флоту не отводилось почти никакого места. Кризис показал также, что для державы с глобальными интересами мощный океанский флот необходим и в мирное время.

События вокруг Кубы еще раз подтвердили, что альтернативы ВМФ, сбалансированному по родам сил и войск и кораблям основных классов, нет и не может быть, что делать ставку на гипертрофированное развитие одного рода сил, хотя бы и главного, чрезвычайно опасно.

Печальный опыт, приобретенный в Атлантической эпопее бригады подводных лодок капитана 1 ранга В. Н. Агафонова, показал, что нет альтернативы атомному подводному флоту, что дизель-электрическая подводная лодка, как средство борьбы на океанских театрах военных действий, уже исчерпала ресурсы для своего дальнейшего развития.

Кубинский кризис подвел руководство страны и Вооруженных Сил к выводу о необходимости постоянного военно-морского присутствия в оперативно-важных районах Мирового океана»[1736].

Как говорится, нет худа без добра: стало ясно, над чем надо работать.

События октября 1962 года стали важным уроком в еще одном отношении: важность дипломатии в современном опасном мире. «Кризис дал обоим правительствам и лично мне как послу хороший дипломатический урок: сохранение негласных контактов между противоборствующими сторонами, особенно в период острых кризисов, имеет большую ценность, – полагал Добрынин. – Я не берусь предсказывать, чем бы мог закончиться Кубинский кризис, если бы не было тогда таких контактов. Во всяком случае, последствия могли бы быть самыми катастрофическими»[1737].

Сейчас мы видим, что полное отсутствие таких контактов сильно затрудняет решение мировых проблем. Тогда же диалог позволил решить многие вопросы, казавшиеся неразрешимыми. Стал возможен контроль над вооружениями. «Исход кризиса привел к окончанию давления на Западный Берлин, – напоминал Банди. – Он также стал возможной причиной новых шагов с двух сторон, которые неожиданно привели к заключению Договора о запрещении ядерных испытаний 1963 года»[1738].