Читаем 140% полностью

Теперь Лида не знала, как поступить с работой. Она была ей очень нужна из-за денег, но скоро, как только обозначится животик, поползут слухи, кто-то обронит имя Егора, вспомнят их летний роман, посчитают и сделают выводы. Нужно было придумать, как себя вести — либо делать вид, что снова сошлась с мужем, либо уволиться сейчас. То, что Егор может правильно её понять, даже не пришло в голову. Он был человек-кремень, он никому и ничего не прощал, тем более женщинам, которые рассказывали, что они бесплодны. У него ведь карьера, взрослый и успешный сын, и мимолётный роман с сотрудницей просто эпизод, а раз уж с ней случилось такое, как беременность, то и решить это она должна как-то сама.

Лидия зажмурилась от своих жестоких мыслей. Ей было легче думать о Егоре в таком тоне, как будто он совершенно без души, потому что если она вдруг на секунду представляла себе, что он обрадуется, узнав о её положении, то события в её мечтах сразу приобретали характер мелодрамы и ванильных грёз.

Резко проведя рукой по глазам, женщина заставила себя взбодриться. Скоро нужно будет пройтись по отделению, узнать у медсестры на посту, как идёт дежурство, а пока незачем думать о том, чего никогда не будет. Это просто смешно. В реальности таких вещей не происходит.

Но проблемы это не решало. Она всё равно понятия не имела, как поступить.

Мучительно хотелось плакать, а слёз почему-то не было, только в груди тоскливо ныло сердце и больше даже от осознания, что она осталась совсем одна с неподъемными мыслями. Их некому было сказать, и подобная горькая правда выбивала из колеи. Да, она привыкла многое решать сама, не изливая душу ни единому человеку, но сейчас, вместо того, чтобы радоваться малышу, её страшило будущее и реакция Егора.

Медленно прошла ночь, и к восьми часам, когда уже пришли на работу доктора, а в девять ожидалась планёрка, Лида чувствовала каменную усталость во всём теле. Ей можно было не оставаться на планёрку и не попадать на глаза Егору лишний раз, но тогда перед уходом нужно было отрапортовать лично ему, как прошла ночь в отделении.

Она прошла мимо его секретаря, Анжелики Александровны, кивнув ей, серьёзной брюнетке около тридцати, и тихо постучала в высокую дверь кабинета.

Он только переоделся в халат и стоял возле окна, глядя куда-то за стоянку, на которую парковалось много машин в это утреннее время. Выражение его лица Лида видеть не могла, поэтому ровным голосом сообщила, что дежурство прошло спокойно, без происшествий, без…

Он медленно повернулся к ней и оглядел каменным взглядом своих чёрных глаз. Лида осеклась, чуть наклонив голову и нахмурившись.

— Очень хорошо, — тихо, странно вкрадчиво произнёс он. — Это всё?

— Да, — кивнула она не вполне уверенно. Лида не могла отвести взгляда от его глаз, хотя сейчас был удобный момент, чтобы уйти. Но она чувствовала — что-то произошло, и потому он так смотрел.

— Тогда я спрошу, — отрывисто начал он, — ты долго собиралась скрывать то, что твоя дочь беременна?

Лида опустила голову и просто отрицательно покачала головой. Вспотевшие ладони захотелось вытереть о белый халат.

— Зачем ты ей позволила?

— Егор, давай не будем это обсуждать? Мы с ней решили, что к вам это не будет иметь отношения, здесь нет чьей-то вины…

— Твоя девочка лезла в постель к парню и не предохранялась, теперь она беременна и ты думаешь, что это не проблема? И даже поговорить об этом со мной или с Матвеем не считаешь нужным? За кого ты нас принимаешь? А может быть, твоя девочка не точно знает, кто отец?

Лицо Лиды замкнулось, она резко развернулась к двери и быстрыми шагами стала пересекать кабинет, глухо стуча каблуками по ковру, но Егор нагнал её и поймал за запястье.

— Прости, последнее было лишним. Но нам надо это обсудить, не уходи. Что ещё ты мне не сказала?

В совершенной ярости Лида подняла голову и, твёрдо глядя на него, точно так же, как он, отчётливо произнесла: — Не сказала ещё о себе. Две недели назад я узнала, что беременна. Моё бесплодие оказалось ложным. Отец ребёнка — ты, но это всё неважно, потому что прямо сейчас я напишу заявление об уходе по собственному и оставлю у твоего секретаря. Прости, что так получилось, я не знала, но ты мне ничего не должен. А Матвей — моей дочери.

Злые слёзы показались в её золотистых глазах, и она снова стиснула челюсти, чтобы не расплакаться.

Шокированный, Егор выпустил из руки её холодную ладонь и отступил на шаг, неотрывно глядя на взбешённое лицо Лидии. Она горько кивнула, опустив губы вниз, не позволяя им дрожать, и быстро вышла за дверь.

Вылетев в коридор, она наскочила на коллегу, Ивановского Романа Ивановича, молодого хирурга, который всегда доброжелательно относился к ней.

— Ох, Лидия, что случилось? Кто вас обидел?

Она отрицательно покачала головой и побежала по коридору, а молодой мужчина мрачно взглянул на закрытую дверь кабинета заведующего, откуда только что вылетела Лидия. Видимо, дело в нём, а если учесть, что у них роман… Вероятно только что мечты разбились о реальность.