Читаем 140% полностью

— Спасибо, извините, — устало ответила я и поплелась к своей группе, которая точно так же, как Матвей, совсем не заметила моего прихода — они готовили ответ на ранее поставленный вопрос. Они учились и зарабатывали баллы.

Меня больше волновала моя личная жизнь.

Злость куда-то делась, появилась внутренняя дрожь, означавшая, что я на грани — я была высоковольтным проводом под напряжением.

После того, как закончилась пара, мы все вышли из аудитории, и я побежала вниз по лестнице, с мучением думая, что я страшно хочу курить. Такого желания у меня не возникало ни разу после того, как я бросила это неприятное занятие.

Матвей нагнал меня внизу с вопросом, что случилось, почему я не слышу его.

Я не могла даже взглянуть ему в глаза, просто не было сил — в горле стояли слёзы. Набравшись храбрости уже на улице, я открыла рот, чтобы высказаться, но услышала голос Яны — она звала Матвея истошным голосом, будто в здании случился пожар, а её должен был спасти именно он.

Я круто повернулась к ней и пошла навстречу. Матвей остался сзади, оторопев от моего поведения. Со стороны я казалась себе воинственной и агрессивной. В ярко-алом коротком пальто нараспашку, с распущенными тёмными волосами, укрывающими плечи и спину, с ледяным взглядом и сжатым ртом.

Я подошла к ней вплотную, видя на лице у соперницы страх — она не ожидала того, что я предприму какие-то действия и сейчас, увидев меня бегущей к ней, похоже, впервые поняла, что я вообще-то не вымышленный персонаж.

— Что тебе нужно? Ты знаешь, что он живёт со мной и у него двое детей?

В тот момент, когда я говорила эту фразу, подошёл Матвей, а я вспомнила, как сотню лет назад у меня гневно спрашивал Кира, желая побить, что у меня с Матвеем. Ситуация была похожа, только я вот теперь оказалась в шкуре Киры, и это было невесело.

— Н-ничего, — промямлила Яна, жалостливо взглянув на Матвея за моим плечом.

— Тоня, что случилось? — тревожно спросил Матвей, и я чуть было не сказала ему спасибо за то, что в этот момент он не принялся шутить.

— Ничего особенного, только чтобы я эту девушку возле тебя не видела, иначе я за себя не отвечаю. Ты меня поняла? — сквозь зубы произнесла я.

— У нас проект, — снова промямлила она.

— Да по фиг мне, что у вас, — выплюнула я и понеслась по направлению к остановке.

Но что я выиграла, если, повернувшись через плечо, увидела, как он стоит возле неё, опустив голову, и что-то говорит, и вовсе не спешит за мной.

В автобусе по дороге домой я глотала слёзы за тёмными очками, отвернувшись к стеклу.

* * *

Когда он приехал домой спустя три часа, до самого вечера мы не разговаривали, только по делу. Я с детьми на площадке в нашем закрытом дворике гуляла сама, дождавшись, когда сядет солнце. Жутко хотелось курить и совсем не хотелось идти домой.

Матвей был мрачный, избегал смотреть мне в глаза, вёл себя отстранённо.

В душу мне заползло отчаяние. Я поняла, что он совсем не одобрил моего эпатажного монолога, считая не вполне адекватной, и мысленно уже собирала вещи. Квартиру свою мама пока не продала, хладнокровно рассуждала я, и это был плюс.

В конце концов, я сходила вечером в местный круглосуточный ларёк и купила себе сигареты.

Уложив спать детей после ужина, я устроилась одна на балконе на плетёном старом кресле из лозы и с наслаждением достала сигарету. Мои пальцы тряслись, когда я прикуривала.

Матвей мне помогал с детьми вечером, со стороны мы походили на супружескую пару, прожившую вместе три сотни лет — жизнь рядом и в то же время отдельно друг от друга — каждый на своей волне, как соседи.

Я знала, что меня ждёт неприятный разговор, и оттягивала его как могла. По теории вероятности после этого разговора мой шаткий мир мог рухнуть.

— Чего ты тут сидишь в темноте одна? — услышала я голос Матвея и вздрогнув, выронила сигарету на каменный пол.

— Отдыхаю, — глухо произнесла я.

Он остановился на мгновение, переварив увиденное — меня с сигаретой, и сел рядом на второй плетёный стул.

— Знаешь, я тут подумал…

У меня внутри ёкнуло, я немного прикрыла веки, чтобы собраться с духом и пережить его слова.

— … а давай на несколько дней забьём на всё, детей оставим папе и махнём куда-нибудь в Дубай?

Я потрясённо повернулась к нему и тут же меня осенила догадка — это будет прощальная поездка, типа — спасибо, родная, всё было очень хорошо.

— Не хочется что-то, — еле выдавила я и рубанула. — И вообще — говори то, что хочешь сказать, не нужно для этого ехать к чёрту на рога.

Он надолго замолчал, пристально оглядывая мой призрачный силуэт и ярко-алую точку сигареты. По моему лицу текли беззвучные слёзы, которые я уже не могла сдерживать горлом.

Балкон освещался сейчас только фонарями кобрами по периметру дома, и этот свет был неверным, но мне всё равно хотелось спрятаться под стул.

— Ладно, — вздохнул Матвей, встал, сделал шаг в моём направлении и сел на корточки, оказавшись на одном уровне со мной.