Читаем 140% полностью

Я боялась, что он будет мстить нам, когда выйдет, но пришла из тюрьмы весть — его закололи в драке зеки. Паша остался круглым сиротой, но его очень тепло принял яркий и серьёзный человек — Егор Алексеев, мальчик никогда не пропадёт, как его отец.

Матвей учился лучше меня, я могла и прогулять, и на кое-что забить, он — никогда. Подшучивая надо мной, никогда не упрекал — просто видел, что я в последнее время почти не сплю ночами — у мальчишек полезли клыки, и я всё время бегала и успокаивала то одного, то другого. Так проходили часы, когда я должна спать, а утро наступало стремительно, и мне уже нужно было собираться на лекции. Иногда Матвей сам прикрывал меня, и оставлял поспать, говоря преподавателям на перекличке, что я в аудитории.

Знаю, из меня получилась так себе жена, но я старалась. Не хотелось, чтобы Матвею всё это надоело, и он бы стал думать, что ошибся. Что это не его путь, а есть какой-то другой…

Да, есть много путей, по которым мог бы пойти кто угодно, но только не я. Я иду по своему пути. Надеюсь, и Матвей тоже.

В последнее время мне приходилось подавлять чудовищную ревность — результат моей неуверенности в себе. Я не показывала вида, но ситуация становилась всё более скользкой, и я взбунтовалась.

Дело в том, что на практических занятиях преподавателям было абсолютно всё равно, в каких отношениях мы с Матвеем. Фамилии у нас были разные, и никто не обращал внимания на то, кто с кем сидит и прочие подробности.

С нами в группе была одна своеобразная девочка Яна, которая лично мне ничего плохого не делала, но на Матвея смотрела телячьими глазами, не отрываясь. Она постоянно разглядывала нас, я всегда чувствовала её взгляд, внимательный и неравнодушный. Меня это сильно нервировало, а Матвей, конечно же, говорил, что я всё придумываю и преувеличиваю. На мой характер, таких странных тихонь я раньше не видела даже в упор, теперь Яна стала сниться мне по ночам.

Я знала, что она — не просто угроза, она была символом всех девушек, влюблённых в моего парня. Высокая, выше меня, стройная, с высокой грудью, рыжеватыми от природы волосами и светло-карими глазами. Она считалась красивой, но парней возле неё никогда не было, потому что она скромно одевалась и держалась тоже скромно. Если её кто-то задевал, она делала вид, что не слышит человека, вот такая у неё была странность. Однажды я видела её плачущей в коридоре, прямо горькими слезами, но я не подошла и не спросила, в чём дело — я боялась подходить к ней, как к прокажённой, потому что для меня было очевидно — Яна влюблена в Матвея и рано или поздно перейдёт в наступление.

У нас начались практические, и часто случалось так, что преподаватели формировали рабочие группы внутри нашей большой группы, и мы с Матвеем оказывались в разных. Учёба есть учёба, это понятно, но однажды у меня сильно защемило сердце — в группе Матвея оказалась Яна, а девушка, которая работала с ними третьей, заболела, и они делали проектную работу вдвоём.

Я поняла, что это судьба, и ловила себя на том, что впадаю в какой-то ступор при виде их рядом. Я ловила себя на мысли, что не в состоянии бороться, что либо делать, могу только ждать со страхом, когда у него начнётся роман, и он скажет мне однажды — извини, я ошибся насчёт нас с тобой. Ничего не могла я сделать по той простой причине, что внутренний голос говорил мне — а зачем? Не сейчас, так потом, не Яна, так Маша, исход один — если я до сих пор просто его девушка, значит, он не уверен в том, что ему это вообще нужно. Семья.

Да, я как будто заледенела и молча наблюдала за развитием событий.

Настала суббота, день практических занятий, пары, на которые мы с Матвеем приезжали к десяти утра. Я прилично опоздала — пришлось ждать няню, у которой случилась протечка крана дома. В итоге я явилась лишь на третье практическое по предмету, за что преподаватель — молодой Олег Иванович долго измывался надо мной перед всеми.

Я стояла возле двери и смотрела на Матвея, который разговаривал с Яной в этот момент и даже не обратил внимания на то, что я пришла, и преподаватель явно хамит мне.

— Что, Карева, выспались ли вы? Как спалось? — язвил Олег Иванович, небрежно облокотясь о кафедру.

— Нет, — коротко отрезала я.

Не в моём стиле было молчать на такие несправедливые вопросы, но я не могла отвести взгляда от Матвея. Он что-то показывал Яне, начерченное на большом листе и объяснял, улыбаясь при этом. Действие этой улыбки мне было очень знакомо. Надо ли добавлять, что Яна сидела, ловя каждое слово, близко приблизив к нему лицо.

Я почувствовала, как у меня начинают покалывать кончики пальцев от ярости, зарождавшейся внутри.

— Это зря, Карева. Проходите, ладно уж, все мы знаем, что вы одна воспитываете детей и вам нелегко.

Я несколько раз моргнула, повернув голову на звук речи преподавателя, не веря своим ушам — не ослышалась ли я.

Но я ослышалась. Не говорил он ничего подобного, потому что ничего не знал или не хотел знать.

— … все мы знаем, как веселье быстро заканчивается и настаёт утро. Работайте, диффзачёт вас ждёт неминуемо, а баллов у вас не ахти.