Читаем 100 вопросов к Богу полностью

Тут я рассказал Луке про опыт с обезьянами, которые бьют друг друга, сами не зная за что, и Лука долго хохотал над незадачливыми обезьянами. Но когда успокоился, то вдруг посерьезнел.

– Так что же получается, что любая народная мудрость – мудрость только до поры до времени?

– Видишь ли, – сказал я, – у людей отношение к тому, что зовется народной мудростью, едва ли не сакральное. Даже есть такая поговорка: «Глас народа – глас Божий». Но в действительности стоит приглядеться даже к этой вот простой формуле, как становится понятно, что доверять ей на сто процентов нельзя. Что значит «глас Божий»? А глас другого народа – уже не Божий? Если один народ говорит, что женщина должна обязательно носить паранджу, а другой народ, в Африке, что женщина вполне может ходить не то что с открытым лицом, а с открытой грудью? Да ведь мы с тобой говорили уже, что все, что есть у человека, – это только кусочек Бога, Его отражение, блик и так далее. Поэтому очень осторожно надо с народной мудростью. У народа ведь не только мудрость есть, но и глупость, и есть подозрение, что народная глупость тоже часто запечатлевается в словах.

– Я понял! – вскрикнул Лука. – Господи, так это даже прямо вредно получается! Смотрите, человеку говорят с самого детства, например, что без труда не выловишь и рыбку из пруда. Но ведь то, что он видит вокруг себя, чаще всего этому противоречит. Он видит, как его одноклассники, дети богатых родителей, без всякого труда имеют такие дорогие телефоны, которые он не сможет себе купить, даже если пойдет работать в вечернюю смену после школы, правильно?

– Более того, – продолжил я за Луку, – он не может не замечать, что самые богатые люди, то есть люди, которые больше всего из пруда вытягивают рыбок, – это люди, которые не работают, не трудятся – начиная с воров и заканчивая теми, кто сдает квартиры. Так что к тому, что выдумывает народ, надо относиться со здоровой долей подозрения. Вот скажи, например, суеверия – откуда они берутся?

Дождь все лупил и лупил, Лука подумал с минуту и потом сказал:

– Наверное, дело просто в том, что людям не хватает в жизни чего-то удивительного, магии, волшебства, вот они и выдумывают всякие вещи вроде черной кошки, которой нельзя дать перейти тебе дорогу, или тринадцатого числа, которое если уж выпало на пятницу, то лучше вообще в этот день из дома не выходить.

– А у меня другое объяснение, – сказал я. – Ведь когда возникли суеверия? Давным-давно, когда еще не было науки, когда люди не умели читать, не было школ никаких, люди знали только то, что происходит у них, а про то, что находится чуть дальше, имели самые фантастические представления. Там люди с песьими головами, там драконы и всякие чудеса. Люди на головах ходят… Но ведь человеку нужно как-то объяснять то, что вокруг него, что и почему с ним происходит. И у этих людей была очень стройная картина мира, не менее строгая, чем у нас. Гроза – значит, Илья-пророк на колеснице по небу едет. День сплошь неудачный – так это кошка виновата. Или тринадцатое число. Ну или порчу кто-нибудь наслал. Они таким или подобным образом сумели объяснить весь мир, а жить в понятном мире гораздо приятнее, чем в непонятном, согласен?

– Согласен, – кивнул Лука, – но это не объясняет, почему сейчас, когда все знают, что молния – это электричество и так далее, все равно полно людей, которые уверены, что пятница тринадцатое – ужасно плохой день.

– Ну почему же не объясняет? Картина мира изменилась, но какие-то элементы в ней поменялись, а какие-то остались прежними. Сразу все трудно поменять. И потом, научная картина мира – это ведь не такая картина, которая все сразу объясняет. Наоборот, тот, кто принимает научную картину мира, должен прежде всего признать, что абсолютное большинство явлений нам не понятны. А это принять очень трудно, человек не любит чего-то не понимать.

– Ой, а я очень люблю, – радостно сказал Лука. – Потому что, если ты чего-то не понимаешь, это значит, что обязательно поймешь. Ну, если подумаешь. А если все в мире понятно и понимать больше нечего, то это не интересно!

Я страшно устал от темноты и фар, слепящих со встречки. Да и несколько часов езды под дождем сказывались. Лука тоже начал через какое-то время клевать носом, и я не осуждал его: в конце концов, молодой организм – это не то что старый. Он требовательный, такой организм. С требованиями немощного человеческого рассудка он мало считается: надо ему спать – будет спать, хоть в колокол рядом бей.