Читаем 100 вопросов к Богу полностью

– Что такое счастье? – вдруг, прерывая молчание, спросил меня Лука.

– «На свете счастья нет, но есть покой и воля», – процитировал я.

– Я помню, – ответил Лука. – И все-таки: раз слово есть, значит, оно что-то обозначает, неважно, есть это «что-то» на свете или нет.

– Знаешь, я вот сейчас думаю, пытаюсь представить, каково это – испытывать счастье. Ведь счастье – это всегда какой-то очень недолгий момент, во время которого ты не думаешь ни об одной из массы проблем, которые у тебя есть в жизни, не чувствуешь боли, не вспоминаешь ничего неприятного, – в общем, нет ничего такого, что обычно ты несешь с собой все время. А вместо этого какие-то странные вещи творятся – скажем, в эти моменты видишь все так ярко, как ни в какие другие, – как будто все цвета в мире увеличили свою интенсивность в несколько раз, да?

Лука кивнул.

– Дальше. В такие моменты кажется, что все-все понимаешь. Ну, то есть не то что там, не знаю, уравнения можешь решать, хотя, может быть, и можешь, а в том, что все как-то сразу понятно, в совокупности. Ну и конечно, ощущение, что все-все-все можешь, нет ничего такого, что тебе было бы недоступно, – стоит тебе взяться за любое дело – все тут же начнет получаться, хоть стихи писать, хоть дрова колоть.

– Да, – согласился Лука, и я за себя порадовался, – вы очень точно все описали.

– Получается, – подвел я итог, – мы опять приходим к тому же: всевидение, всеведение, всемогущество – это все атрибуты Бога. И значит, счастье – это когда человек на минутку как будто в щелочку заглядывает в пространство Бога: каково это – быть Им? Согласен?

– Абсолютно. Вот вы говорите, и это действительно так, что счастье – это всегда короткий очень момент, как вспышка. А представляете, если это состояние может длиться постоянно. То есть Бог все время счастлив, да так, как нам и не снилось. То, что мы чувствуем в эти моменты, – это ведь только тень того, что Он чувствует.

– Ну хорошо, – сказал я после того, как мы немного помечтали каждый о своем, – а теперь мой вопрос: что такое тоска и откуда она берется?

– Знаете, на что похожа тоска? На то, как если ты сидишь где-то один и слышишь, как вдалеке кто-то играет на флейте. Ну или на чем-то таком. И вот ты думаешь: как было бы хорошо там сейчас оказаться. Я думаю, что это Бог зовет человека. В тоске ведь нет ничего плохого, это все-таки не злоба, в припадке которой можно убить или что-то еще плохое сделать. А тоска – она светлая, даже радостная почти. Понимаете, Бог зовет нас всех, напоминает нам, чтобы мы не отклонялись от цели, и вот Его голос мы и слышим как тоску.

– А вот как ты думаешь, человек до всего может дойти своим умом?

– Конечно!

– А зачем же тогда учителя, книги, если все можно самому понять и узнать? – хитро спросил я.

– Учителя и книги – чтобы помогать. Но дело ведь в том, что ни учитель, ни книга не вложит в твою голову готовый ум, правильно? Так или иначе, тебе все равно надо понимать квадратное уравнение так, как будто ты первый человек в мире, который его понимает. Ну, то есть существуют, конечно, уже какие-то приемы обучения, какой-то установившийся порядок, но главное остается неизменным – тебе нужно понять что-то, чего ты не понимаешь, и никто не может залезть тебе в голову и помочь, правильно?

– Правильно, – сказал я. – Я вообще всегда считал, что учитель должен не столько учить какой-то дисциплине, а учить учиться, вот что главное. А если человек будет уметь учиться, то он сможет дойти до всего. Ошибаясь, может быть, иногда, учась на своих ошибках в том числе, но если упорный будет, то дойдет.

– А разве нельзя учиться на чужих ошибках? – спросил Лука.

Я улыбнулся:

– Все об этом мечтают – как бы поучиться на чужих ошибках. Но на практике оказывается, что почему-то это невозможно. Похоже, это такой мировой закон. Почему-то чужой опыт человека не убеждает, ему нужно самому обязательно обжечься там, где все обжигаются, наступить на грабли, на которые все наступают, и так далее.

Я немного помолчал, а потом добавил:

– Но ведь это же хорошо, это залог развития какого-то. Если бы люди всегда жили так, как придумали жить их предки, никогда бы не пробовали чего-то, о чем все говорят как о чем-то безнадежном, они бы, наверное, до сих пор ловили мамонтов.

– Так, значит, те же самые грабли, на которые наступали поколения людей до тебя, могут вдруг не стукнуть?