Древние книги

Книга закона и порядка. Советы разумному правителю
Книга закона и порядка. Советы разумному правителю

Хань Фэй-цзы в своем трактате подверг критике догмы конфуцианства.Конфуций учил, что властные полномочия правителя предопределяются его добродетельностью. Никто не обязан подчиняться недостойному правителю. Хань Фэй-цзы считал, что власть не должна стремиться к утверждению справедливости и добродетели. Моральные качества правителя никак не влияют на обязанность подданных следовать его повелениям.Исконный и неизменный принцип мироздания состоит в том, что подданный служит властителю, сын – отцу, а жена – мужу. При этом подчинение государю важнее, чем семейные обязательства.Порядок в обществе поддерживают законы, которые принимает государь. До тех пор, пока закон не отменен, каждый, не исключая и самого государя, должен следовать ему вне зависимости от того, справедлив этот закон или нет.

Хань Фэй-цзы

Древневосточная литература / Древние книги
Три обещания (СИ)
Три обещания (СИ)

Её звали Юлия. Или просто Юля. Было в ней что-то, что притягивало взгляд. Харизма? Магнетизм? Или же простое обаяние? Я даже сейчас не могу дать ответы на эти вопросы. Я просто чувствую потребность рассказать о молодой поэтессе, которая была старше меня на несколько лет. Для меня важно запечатлеть образ Юли на бумаге, каким я его помню. Пусть получится у меня это криво и не идеально, но я должна это сделать. Я говорю образ, потому что чтобы запечатлеть личность (пусть и в письменном виде) надо знать хорошо того, о ком рассказываешь. А у нас с Юлией были всего две полноценные переписки и одна встреча. Но как бы мало я не знала об этом светлом человеке, я беру сейчас ручку и чистую тетрадку и рассказываю о ней всё что знаю, помню и всё что чувствовала и чувствую по отношению к Юлии. Откровенно, искренно и без прикрас...

Анастасия Дмитриевна Ермолина

Проза прочее / Рассказ / Прочая старинная литература / Древние книги
Крушение (СИ)
Крушение (СИ)

Порыв ветра устремлялся в раскрытые косые паруса трёх мачт, весело подхватывал, надувал полотна и увлекал шхуну на перекатывающиеся волны шумного моря. Стоявшее высоко на небе солнце светило через белые длинные парусины, и в редких местах на пыльной палубе отбрасывались полусветлые, ползающие от покачивания тени. Жадно хватая грудью свежий воздух с примешивающимся запахом соли, на корме судна стоял человек тридцати лет с выражением доброжелательности на худом белом лице. Его статная осанка, его чёрные приглаженные волосы, чистое и выбритое лицо, его белые одеяния, рубашка, узкий воротник, штаны, обувь, вместе выдавали в нём человека светского и прилежного во всём. Иногда он смотрел на капитана у штурвала и с озорным блеском в глазах подмигивал ему. Слышался скрипящий звук рулевого колеса; и, посмеиваясь, заражаясь весельем, капитан ловил порыв ветра, и шхуна веселее прежнего плескала и пенила разбивающиеся об неё морские волны. Передав штурвал помощнику, приземистый, в сером кителе капитан отирал короткими пальцами чёрные усы на сморщенном лице и с задумчивым видом глядел на ясное небо, на бело-голубую воду, после чего он подходил к господину и затевал свой обыкновенный простодушный разговор. Спустя некоторое время капитан, вдруг изменившись голосом, с оживлёнными глазами посмотрел на мужчину в белой рубашке, убирающего пот со лба тонким платком.

Баир Юсупов

Прочая старинная литература / Древние книги