Читаем Звонок полностью

      – А что, могут и не выпустить? – поинтересовалась я и влетела Брайану в спину. Брайан, видимо, решил сменить тактику общения и радостно мне улыбнулся:

      – Не ушиблась?

      Дурдом.

      – Могут и не выпустить, – сказал Жасмин, то есть Бенжамин, и объяснил: – в прошлый раз двое суток сидели, документы я забыл, а Дезмонд меня решил повоспитывать.

      – Но сегодня ты ведь взял документы? – с опаской поинтересовался Брайан.

      Мечтать не вредно.

      – Неа, – смущенно улыбнулась Мими, – забыл.

      – Успеете наговориться, – заявил нам работник чудесного заведения, – марш в камеру!

      – Джи, ну надо же, тюрьма-то как настоящая, – потрясла Энн руками в наручниках и снова запела.

      – Она у меня немного того, – объяснила я Бенжамину.

      – Да, мы поняли, – ответил за него Брайан, и замок на камере с громким «Закрыто» закрылся.

      И вот мы здесь. Мы стоим, но при этом мы сидим. За решеткою мы сидим. Сидим и ждем, когда нам позволят воспользоваться своим гражданским правом, когда нам позвонить разрешат, мы ждём.

      И всё-таки Бенжамин тут любимый клиент. Местные полицейские его узнали, улыбались и здоровались. А я грустила. Никто не торопился дать мне телефон.

      – Не грусти, Киска, – обнял меня Бенжамин.

      Он снял свои шикарные локоны, и картина коротко подстриженного красноволосого красавца в платье и макияже напоминала одну из моих идиотских фантазий. Настолько нелепо он выглядел.

      – Бен, – крикнул какой-то полицейский моему другу, – иди звони!

      – Сейчас я Кларксону позвоню, – сообщил он мне, – он меня всегда вытаскивает! – от испуга я не успела его остановить, и он ушел, призывно раскачивая попой на высоких каблуках.

      Мне конец.

      Мне сейчас придет большой, репортерский конец…

      И вот я совсем загрустила, а Брайан решил мне помочь справиться с грустью.

      – Джи? – я подняла на него печальный взор.

      – А?

      – У меня есть шанс? – если бы я не сидела, я бы упала.

      Нормально вообще, какой шанс?

      – Какой шанс? – повторила я свой вопрос вслух.

      – Шанс на то, чтобы заслужить твоё прощение, – нет у него ни единого шанса, конечно, и я сказала:

      – Ни единого.

      – О чём разговор? – вошел сияющий Бен и по-хозяйски пересадил меня к себе на руки.

      – А мы думаем, нас накормят тут или вообще как? – ответила я.

      – Киф, – крикнул Бенжамин куда-то в микрофон, – принеси сендвич!

      «Класс, вот это сервис», – подумала я и улыбнулась.

      Энн и другие девочки продолжали вечеринку прямо в камере. Чудный парень Киф принес мне чудный сендвич, Брайанн сидел и показательно страдал, и я решила, что девичник у меня всё-таки удался.

      Я доела сендвич, допила кофе и хотела уже было встать с колен Жасмин, потому что она меня так и не отпускала, как тут у него снова случился приступ нежной страсти, и он поцеловал меня прямо перед открывающейся дверью в нашу камеру, за которой, что и понятно с моим везением, стоял Кларксон.

      «Ну, всё» – поняла я. До свадьбы я не доживу.

      Репортер был очень удивлён.

      Сейчас он просто обязан подойти и вцепиться мне в шею со словами: «Молилась ли ты на ночь…» – не помню кто, пусть будет: «Молилась ли ты на ночь, неверная дочь Уитлоков?!» А я отвечу: «Молилась, молилась, не убивай же меня, о ревнивец!» Бенжамин, конечно, бросится отрывать скрюченные пальцы Кларксона от моего горла, Брайан… а что Брайан? А Брайан, как и положено бывшему, будет гаденько хихикать, глядя на это действие.

      – За что ты душишь её, Душка? – вбегает Луи.

      – Я решил самостоятельно спасти себя, – доверительно сообщает Гейбл, и я падаю в обморок от нехватки кислорода.

      «Да… так и будет…» – решила я, глядя на алого Кларксона. У него, кажется, пар из ушей шел.

      – Это что вообще такое?! – заорал на меня репортер, и я спрятала лицо в складках красного платья Жасмин.

      – Гейбл, – удивился Бенжамин, – ты чего кричишь на Киску?

      –На Киску?! – ой–ой…– На какую еще, к черту, Киску? Это невеста моя! У нас свадьба утром!

      – Джинджер, ты выходишь замуж? – громко выдохнул Брайан. – А как же я?

      – А вы, простите, кто? – спросил уже совершенно спокойный Кларксон.

      – Жених он мой, – подняла я глаза на репортера и пояснила, – бывший. А вы, мистер Кларксон, нынешний, тут никаких сомнений.

      – Ну, как тесен мир, – восхитился Бенжамин, а Энн добавила:

      – Джи, ну как же с тобой весело!

      – Очень весело, – процедил Гейбл и сказал Жасмин, – руки от моей невесты убери.

      Я вскочила с чужих колен, а Бенжамин положил на ноги руки, как приличная школьница:

      – А мы чего? А мы ничего, – заверил он репортера.

      – Я вижу, – сказал Гейбл, – с вещами на выход! – распорядился он, и мы потрусили за грозной телезвездой.

      – Мими, – тихонько спросила я у Бенжамина, – а вы давно знакомы?

      – Ага, – ответила моя подруга, – мы учились вместе.

      А, ну всё ясно. Там-то они и понабрались вот этих нездоровых замашек.

      Вероятно, вместо лекции они сидели над рекламными проспектами с женским бельем и подбирали к этому белью косметику в цвет.

      – Мими, дорогой, тебе так пойдет зеленый цвет! – делится Кларксон идеями.

      – Габи, Душка, – это, наверное, университетская кличка, – а тебе лиловый!

      И вот они милуются где-то на самом верхнем ряду огромной аудитории, а профессор, какой-нибудь очень умный профессор кричит: