Читаем Звезда смерти полностью

Они успокоились, хотя это им и не понравилось. Но в дальнейшем никто не протестовал, пока я не направил огромного Хендрикса в середину второй связки. Тот мрачно взглянул на легкий нейлоновый шнур и спросил с некоторой опаской:

— Может, пока я осваиваюсь, мне лучше идти последним? Между двумя из вас я могу натворить дел!

Хьялмар захохотал во все горло и сообщил ему, что центральное место в связке из троих человек было всегда запасным для слабаков, новичков и дилетантов. Крепыш-космолетчик и гигант с Дарковера свирепо поглядели друг на друга. Я ожидал, что Хендрикс вспылит, но он только пожал плечами и стал завязывать шнур на поясе. Кила обвела Хендрикса и Ларриса высокомерным взглядом и мы пошли…

Вначале все было очень просто — свободная тропинка змеилась все выше и выше каждую милю вверх. Едва остановившись передохнуть, я обернулся и увидел долину раскинувшуюся под нами во всем великолепии. Постепенно тропинка становилась все круче, в отдельных местах угол подъема доходил до пятидесяти градусов, путь был усыпан щебнем и камнями. Это заставило нас ставить ноги с особой осторожностью, иногда приходилось наклонятся вперед, помогая себе руками. Я не торопясь опробовал каждый валун, так как некоторые были довольно увесисты и сорвавшись, могли наделать кучу дел. Один из братьев-дарковерцев (если не ошибаюсь — Вардо) шел позади на расстоянии десяти футов слабо натянутой веревки и дважды, когда нога его соскальзывала, он спотыкался и весьма чувствительно дергал меня. И то, что он ворчал, было совершенно справедливо. На подъемах, подобных этому, где падение было не опасно — движение без связки было более оправдано, ведь тогда один поскользнувшийся не тянул бы за собой другого. Но зато теперь я мог примерно представить, что за альпинистов я веду через Хеллеры.

Вдоль обрыва поверхность тропинки суживалась в горизонтальной плоскости, проходя через нависающий выступ шириной со ступню и покрытый рыхлым сланцем, заросший кустарником. Уступ выдавался футов на пятьдесят — пустяк, конечно, для опытного альпиниста — он с тем же успехом мог быть четырехполосной сверхскоростной автострадой.

Хендрикс нервно переступил вокруг туго натянутого шнура, но когда подошла его очередь, выбирал дорогу спокойно, не теряя равновесия. Ларрис, Регис и Райф — совершали переход без колебаний и мне стало интересно, насколько уверенно они бы сделали это при менее безопасной высоте.

После этого выступа идти стало тяжелее. Тропинка, ставшая еще круче, местами почти незаметная, струилась между плотным кустарником и тесно сросшимися развесистыми деревьями. В тех местах, где переплетались корни, она была совсем не видна. Упорная поросль пробивалась из-под камней и грунта. Наш путь пролегал через дикое переплетение зарослей, которые были бы пустяком для Следопытов, но болезненно раздирали наши, привычные к садам и паркам, тела при попытках продраться сквозь них. Этот единственный путь был похоронен под целой баррикадой из отмершего кустарника, занесенного сюда половодьем не то после внезапной оттепели, не то после дождя. Мы мучительно трудились вокруг этой более чем трехсотфутовой скользкой скалы, которую могли преодолеть только сразу, одним рывком. Шли, наклоняясь еще больше, всеми силами стараясь удержать равновесие. Теперь уже никто не возражал против шнура.

Ближе в полудню у меня в первый раз появилось ощущение, что на склоне мы не одни. Вначале это было не более, чем мимолетные движения, схваченные уголком глаза — тень тени. На четвертый раз я увидел это и тихо окликнул Килу.

— Видишь что-нибудь?

— Я было начала думать, что у меня что-то со зрением или это шутки высоты. Я видела, Джейсон.

— Взгляни на площадку, где мы могли бы сделать привал, — показал я.

Вдоль небольшого выступа, по которому мы поднимались, были заметны слабые, едва различимые вибрации в зарослях кустарника, росших на другой стороне.

Я шепнул девушке:

— Я буду очень рад, если мы уберемся отсюда. По крайней мере, хоть сможем увидеть, кто идет за нами!

— Если этот кто-то идет, чтобы драться, — сказала она неожиданно, — я бы предпочла заняться этим на твердой почве, а не на льду.

Над возвышением, где мы стояли, раздался низкий ревущий звук. Кила взмахнула руками, чудом избежав равновесия и удержавшись на куске скалы, заклиненном спутанными корнями росшего на нем дерева и, приставив ладонь ко рту, закричала:

— Река!

Я подтянулся к кромке и встал, глядя вглубь узкого глубокого оврага. Тропинку, по которой мы поднимались, пересекал и загораживал ревущий поток горной реки. Менее чем через двадцать футов он переходил в водопад, разбивающийся о край утеса над нами. Мчавшаяся вода наполнила мои уши таким звоном, что в голове стоял сплошной шум. Зрелище было грандиозным. Любой, шагнувший в поток человек был бы сбит с ног и полетел бы вниз, влекомый силой воды.

Райф осторожно вскарабкался на край образовавшегося русла, нагнулся, зачерпнул в ладонь воды и попробовал.

— Эге! Да это похолоднее, чем девятый круг Зандры. Должно быть, поток берет начало прямехонько с ледника.