— Джейсон — я Свободная Амазонка и, конечно не бесполое существо, как некоторые из нас. Но вот вам мое слово: из-за меня не будет проблем, обычно связанных с некоторыми разновидностями самок.

Она встала.

— А сейчас, если у вас нет каких-нибудь еще сообщений, я бы хотела проверить снаряжение.

Ее глаза спокойно улыбались мне. Но как ни странно, добавить мне было абсолютно нечего.

4

Мы вышли той же ночью нестройным маленьким караваном. Вьючных животных погрузили в грузовик, но они были явно не в восторге от этого. В другом грузовике разместились мы вперемешку с припасами.

Древние каменные дороги, там и сям, изрезанные колеями и канавами, заполненные водой и грязью — они копились здесь десятилетиями — были мало приспособлены для каких-либо путешествий, разве что пешком или верхом. Мы проезжали крошечные селения и целые деревни. Остались за спиной несколько одиноких башен из неотшлифованного камня. В них работали матрикс-механики — единственные, кто имел дело с тайными знаниями Дарковера. Иногда камень башни светился мягким голубоватым светом, указывая путь в кромешной тьме.

Хендрикс вел грузовик с животными и это развлекало его. Райф и я по очереди садились за руль другого, разделив широкое переднее сидение с Регисом Хастуром и Килой. Остальные расположились сзади между ящиками и мешками. Один раз, когда Райф был за рулем, а девушка дремала, прикрыв лицо от горячего солнца рукой — Регис спросил меня:

— Скажите, а на что похожи города Следопытов?

Я попытался рассказать ему, но мне никогда не удавалось поддерживать приличную беседу, чуть не вылезая из шкуры. И когда, убедившись, что я не расположен к разговору, он замолчал, я тут же с облегчением погрузился в сладкую дрему, заслонившую меня своими крыльями от Хастура, Следопытов и всего остального в мире…

Природа всех обитаемых миров имеет тенденции развиваться в сторону экономности и простоты человеческих форм. Прямая осанка, хорошо развитые руки, большой палец отстоит отдельно от остальных, светочувствительная сетчатка глаз, постепенное усложнение языка и растянутый срок родительского воспитания — все эти признаки необходимы для развития цивилизации, и, в конечном итоге — человека. За исключением небольших вариации, зависящих от климата или чего-нибудь еще — обитатель Мегаэра или Дарковера не отличим, от жителя Терры или Сириена. В основном различия касаются культуры, и иногда изолированная культура принимает необычные формы, зачастую переполненные атавизмами.

Место где-нибудь на полпути к вершине лестницы эволюции по-прежнему остается местом «хомо сапиенс», как самой рациональной из природных форм. Следопыты же были как бы на некой промежуточной площадке, которая кстати, была весьма устойчива.

Когда основная линия эволюции на Дарковере заставила обитателей покинуть деревья для борьбы за существование на земле, кое-кто несколько поотстал в развитии. Эволюция для них не прекращалась, но доминировал другой вид: «хомо арборенс» — ночной образ жизни, способность видеть в темноте. Эти гуманоиды всю жизнь проводят в обширных лесах.

Грузовик подскакивал по ухабистой дороге, дул холодный ветер — машина не имела такой роскоши, как окна. Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания о какой-то необычной идее, пронесшейся в мозгу и не дававшей мне покоя. Смутные мысли об эволюции закружились в голове роем пузырьков.

Следопыты… Они были всего лишь Следопыты… Кто мог понять их? Разве что Джей Элисон…

Райф повернулся ко мне и спросил:

— Где мы остановимся на ночь? Уже темнеет, а нам надо еще разобрать упряжь.

Я встряхнулся и вернулся к экспедиционным делам.

Позже, когда грузовики были остановлены, разбиты палатки и животные выгружены и стреножены — когда все это было сделано, я прилег, прислушиваясь к тяжелому храпу Хендрикса и борясь с собственным сном. Пока я спал в грузовике, в моем сознании что-то происходило. Мысли, пришедшие тогда, отчасти не были моими. Меня занимал вопрос: если я усну, то кем я буду когда проснусь?

Мы устроили лагерь на излучине громадной реки — широкой, неглубокой, без мостов, реки Кадарик. Дарковерцы считали ее традиционной точкой, дальше которой возврата нет. За рекой лежали густые леса, а за ними начинались Хеллеры, поднимавшиеся до небес. И каждая долина, каждый каньон их был покрыт лесами. Вот там-то и жили Следопыты.

Но хотя вся страна была густо заселена отдаленными друг от друга колониями-гнездами, нам, вероятно, не удастся заключить соглашение ни с одной из них. Нам придется иметь дело со Старейшинами Северного Гнезда, где прошли мои юношеские годы.

С незапамятных времен Следопыты, обычно безобидные — строго придерживались границы, проведенной между их землями и землями прочих дарковерцев. Они никогда не ходили дальше Кадарина. С другой стороны — те немногие, кто рисковал проникнуть на их территорию, становились законной добычей.