Читаем Звезда Севера (СИ) полностью

Эви уверяла, что подруге не за что просить прощения, но та снова начинала рыдать и всхлипывать:

— Простите… Если бы я только знала, что она так… Что же теперь будет…

— Хватит, — устало сказала Эви, опускаясь наконец на чистую постель, которую успели сменить, пока она приводила себя в порядок. — Я больше не хочу это слышать, — голос звучал, как рвущийся сухой пергамент, горло все еще болело.

— Да, госпожа. — Рабыня икнула и схватила со спинки стула одежду.

Это была ночная сорочка, почти точь-в-точь такая же, как сшила себе Эви, только из бледно-зеленого материала.

— Пока вы болели, мне нужно было занять руки, поэтому вот… В качестве мерки я использовала вашу, подумала, вам понравится.

— Ох, Линэль, — с благодарностью выдохнула Эви и погладила прохладную ткань с чуть кривоватыми, но все же аккуратными стежками, сделанными неопытной, но старательной рукой. — Это чудесно.

Освободившись из плена полотенец, она с помощью подруги облачилась в новую сорочку, приятно скользнувшую по чистой коже, и откинулась на подушки. Немного приободрившись, Линэль ушла за едой, и Эви осталась одна.

Сил не было даже пальцем пошевелить. Мерный шум дождя успокаивал и убаюкивал. Линэль сообщила, что пять дней, пока Эви была почти без сознания, бушевала настоящая гроза, будто боги изливали весь свой гнев на их головы, но как только она очнулась, непогода утихла, превратившись в монотонный дождь. Что ж, возможно, у богов были причины злиться на нее. Как и у Эрона.

Почему-то ей было все равно, что скажет Эрон о случившемся. Она не боялась его. Она ничего не чувствовала, словно воспоминания о той ночи принадлежали кому-то другому. Эви знала, что они есть, и знала, что рано или поздно их придется принять, разобрать и прожить заново, но не сейчас. Не сегодня.

Спустя полчаса одолев несколько ложек бульона и кусочек свежеиспеченного хлеба, она прикрыла глаза. Дремота, приятная и тягучая, накрывала ее, как одеяло, а тяжелое чувство сытости разливалось по всему телу мягким теплом. Эви зевнула. Моросящий за окном дождь пел ей свою мерную песенку, и незаметно она погрузилась в сон.

Она плавает в море, близко к поверхности, куда еще проникают лучи солнца, мягко подсвечивая синюю толщу воды. Ей не нужен воздух, чтобы дышать. Рядом раздаются голоса дельфинов. Их упругие прохладные тела касаются ее обнаженной кожи, плавники проскальзывают под рукой, и Эви кружится с ними в воде, словно дочь Аквира — нагая, с распущенными волосами, струящимися за ней, как бледная вуаль.

Она протягивает руку в стаю полосатых красно-золотистых рыбок, и они без страха снуют между ее бледными пальцами, скользя по ним красными мягкими, как перья, длинными хвостами.

Неожиданно рыбки замирают, а затем бросаются в разные стороны. Эви оборачивается в поисках друзей, но вода помутнела, будто со дна резко поднялся весь ил, и стало темно. Она поднимает голову, всплывает выше, но солнце больше не проникает под толщу воды. Где-то там сверху мутной рябью виднеется только неясное пятно бледной луны.

Тревожные голоса дельфинов отдаляются во все стороны, и Эви мечется на месте, не зная, куда плыть. Но, когда из темноты внизу ей навстречу поднимается что-то огромное, черное, она изо всех сил плывет вверх — ей нужно успеть вынырнуть. Успеть выбраться на поверхность.

Вокруг ноги обвивается что-то холодное, скользкое. Эви беззвучно кричит, дергая всем телом, извивается, пытаясь высвободиться. Но оно обхватывает ее талию, опутывает руки, тащит на дно. А потом скользкое щупальце касается шеи и затягивается удавкой…

Эви села, беззвучно ловя ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и хватая себя за шею.

— Все в порядке, — голос Эрона подействовал на нее отрезвляюще. — Это сон. Тебе приснился дурной сон.

Он коснулся ее запястья, осторожно отводя его от шеи, но от холодного мокрого прикосновения ее снова объял страх, и Эви отдернула руку.

— Прости, я был в саду. Только что вошел.

Она заметила, что в его темных волосах поблескивает вода, и несколько капелек застыло на лбу. Дождь все еще мерно шуршал за окнами.

— Долго я спала? — хриплым шепотом спросила она, просто чтобы не молчать.

— Совсем немного. — Он влил в стакан с водой несколько капель из маленького флакона, взболтал и протянул ей. — Нэссор передал. Для твоего горла.

Воспоминание о том, что случилось с ее шеей, срикошетило между ними, но Эрон не отвел глаза.

Эви села повыше и взяла стакан, но не стала пить, хотя горло все еще саднило. Забинтованные исцарапанные пальцы с сорванными ногтями чесались от заживляющей мази. Ребра болезненно ныли. Она знала, как выглядит. Видела свое отражение в зеркале несколько часов назад. Бледная, с запавшими щеками, с широкой темной полосой вокруг шеи. И она уже не хотела забывать.

Невысказанное росло и ширилось между ними, становясь почти осязаемым.

— Что с Морэн? — наконец нарушила тишину Эви.

На несколько секунд на его лице застыл вопрос, а затем он ответил:

— А, ты о той своей рабыне…

— О своей рабыне? О той? — переспросила Эви, не веря своим ушам. — Ты что, даже не помнишь, как ее зовут?