Читаем Звезда Одессы полностью

– В этой компании были и другие важные деятели, все запросто, на велосипедах, как большие мальчики, – явно устроили велосипедную тренировку по ориентации в столице. И знаешь, что забавно? Казалось, что они понятия не имеют, где находятся – в какой стране, в каком городе и тем более на какой улице, если ты понимаешь, что я хочу сказать. В этом было даже что-то милое, обезоруживающее: седой Кок, который предпочтет двойной бутерброд с сыром, а не настоящую еду с напитком, почти радостно едет на велосипеде по улице П. К. Хофта, а позади него – славный бургомистр, персонаж сериала пятидесятых годов. Все это так ужасно, так вопиюще наивно. Понимаешь, что я хочу сказать? Помнится, Ришард или кто-то другой поднял стаканчик за их здоровье и крикнул что-то вроде «Эй, Вимпи!»; бедняга сначала испугался, но потом приветливо помахал рукой. У нас после этого завязалась целая дискуссия: если отсюда посмотреть на людей, управляющих страной, ты поймешь, как велик разрыв между вами и как много ты можешь себе позволить. Никто никогда ничего не узнает.

Макс сунул полученную от официантки сдачу в карман, а потом дал ей десятку. Прежде чем встать, он оглядел улицу Ван Барле слева и справа.

– Со мной в последнее время тоже происходят странные вещи, – сказал я, но Макс уже протискивался между столиками к выходу. – У нас была уборщица-марокканка. Не знаю, рассказывал ли я тебе…

Макс, не останавливаясь, широко зашагал в сторону Музейной площади; я не знал, стоит ли пройтись вместе с ним – вдруг он решит, что я ему докучаю? Поэтому я старался идти так, чтобы между нами оставалось хотя бы полметра.

– Ну так вот: летом она ушла в отпуск и не вернулась. А пару недель назад явился марокканец, оказавшийся ее братом, и спросил, не знаем ли мы, что случилось с Фатимой – так зовут его сестренку. В Марокко она, похоже, приехала совсем ненадолго – мы с самого начала именно так и подумали, – и теперь он обходит всех, у кого она работала, и спрашивает, не знают ли они чего-нибудь.

Не сбавляя шага, Макс достал из внутреннего кармана мобильник и стал набирать номер.

– И знаешь, что самое странное? – продолжил я поспешно. – Я все время думал о том, что мне знакомо это лицо. Я уже где-то видел брата Фатимы. И вдруг вспомнил. В кино. В «Калипсо», где мы с тобой встретились в антракте «Столкновения с бездной». Тот марокканец, который пытался спереть сумочку у Сильвии. Ты ему тогда врезал по морде…

Макс остановился, поднес мобильник к уху и снова опустил руку.

– Разве не странно? – сказал я. – Это же какой-то бред, разве не так? Я хочу сказать, велика ли вообще вероятность, что это случится на самом деле?

Макс посмотрел на меня; мне показалось, в его взгляде я уловил искорки легкой иронии, но, оглядываясь назад, я думаю, что это, скорее, был жалостливый взгляд.

– Еще с год назад я бы сказал: один шанс из десяти миллионов, – сказал я. – Но при той скорости, с которой сегодня размножается этот сброд, я скажу так: один к трем.

* * *

– Приятного времяпрепровождения, – сказал я Давиду и Натали и уже было повернулся, но, подумав, поставил бутылку белого вина на столик между ними.

Через несколько шагов я скрылся в зарослях хвойника высотой с человека, где мог отдышаться, прежде чем снова появиться перед гостями, пришедшими на новоселье. Дорога на кухню была перерезана шурином, которого я увидел из-за пушистых зеленых ветвей, покрытых иголками. Шурин становился все несноснее. Уже во время ремонта он в своей характерной манере, туманно и неуловимо, намекал, что «много знает»; сначала я думал, что он «шутит» или «иронизирует», но это повторялось все чаще и все больше действовало мне на нервы.

– Те твои друзья, – говорил он, например, после ужина, склеивая самокрутку или открывая банку пива. – Выбросили бедную старушку из машины на проселочной дорожке или с якорем на шее опустили в воду в порту? Как думаешь?

Подобные замечания он отпускал преимущественно в тех случаях, когда Кристина или Давид переступали порог комнаты, имея возможность в любой момент вернуться; у меня не было времени ему ответить – оставалось только посмеиваться с глупым видом.

Но однажды днем мы стояли вдвоем в припаркованном перед дверью контейнере, куда постепенно складывали имущество госпожи Де Билде.

– А что, собственно, имеется в виду? – спросил он. – Мы для приличия поставим это барахло обратно, когда я закончу? Или сплавим туда же, куда сплавили ее, где бы это ни было?

Я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, и невольно поглядел наружу через открытую дверь контейнера, но улица была пуста.

– Чего ты, собственно, добиваешься? – сказал я, делая шаг в его сторону.

Должно быть, что-то в моем голосе прозвучало угрожающе: он поспешно огляделся, прикидывая, достаточно ли места между ящиками и предметами обстановки на случай рукопашной схватки.

– Играешь в хохмача? Или поднимаешь себе настроение? Или просто интересничаешь?