Читаем Звезда Берсеркера полностью

Тадбери, имевший уверенный вид военного предводителя, отсалютовал Леросу и Томасу мечом, прежде чем началась схватка. Томас неопределенно взмахнул копьем — это можно было расценивать как салют, а можно было и не расценивать. Потом он опустил наконечник копья, готовый нанести удар или уклониться от чужого. И двинулся вперед. Шенберг критическим взглядом следил за схваткой. Ему казалось, что он уже начал — только начал — понимать, как должна вестись дуэль с примитивным колющим или режущим оружием.

Меч Рудольфа, конечно, не имел такого радиуса нанесения ударов, как копье. Поэтому Рудольф попытался свести это преимущество на нет — отрубить наконечник, часть древка и приблизиться к противнику на такое расстояние, где он мог эффективно действовать мечом. Примерно этого же ожидал Шенберг. Он читал теоретические работы историков, посвященные индивидуальному бою. Видел игры Анахронистов, с их тупыми мечами и копьями. Но его деревянные мечи взрослых детей тогда не интересовали.

Успеха избранная Тадбери тактика не принесла. Древко копья было защищено витыми полосами металла, бегущими от наконечника к концу копья, и меч их прорубить не мог. К тому же, Томас был великим мастером обращения с копьем, поэтому шансов испытать свой прием Тадбери не получил. Рудольфу не удалось приблизиться на желаемое расстояние к противнику. Томас заставлял наконечник копья мелькать, словно язык змеи, и ловко парировал им или древком удары, которые могли угрожать его голове или мощному туловищу. А потом, неожиданно, все изменилось. Томас перестал держать врага на дистанции, используя длину копья. Одним ударом он смахнул в сторону меч, бросил копье, прыгнул на противника, и сжал его в борцовских объятиях.

Вздох изумления пронесся над кругом арены. Тадбери тоже явно был захвачен врасплох. Копье и меч упали на истоптанную землю, двое закружились в гротескном танце. Каждый пытался подсечь или бросить другого. У Томаса явно было преимущество в силе и, очевидно, умении. Когда борющиеся упали, наверху оказался Томас. Рудольф растянулся, придавленный, лицом вниз. Толстое предплечье Томаса превратилось в рычаг, который должен был сломать жилистую шею Рудольфа. Рудольф, прижатый животом к земле, брыкался и выкручивался, извиваясь с отчаянием обреченного. Но сопротивление его, похоже, было напрасным. Лицо его покраснело, потом стало багровым. «Кислород в его легких вот-вот совсем кончится», — подумал Шенберг. Он надеялся, что тот быстро потеряет сознание и не испытает сильной боли. Чуть отодвинув Селесту, он сделал шаг к кругу, чтобы лучше видеть. Шенберг знал, что многие земляне, увидев его сейчас, решили бы, что он — отвратительный садист. На самом деле, он не желал страданий ни одному живому существу.

Шенбергу хотелось самому принять участие в Турнире. Конечно, он понимал, что с такими бойцами ему не встретиться на равных условиях, то есть с привычным для них оружием. В прошлом сезоне, когда он охотился с Микеной, тот показал, как пользоваться охотничьим копьем. И Шенберг удачно провел несколько опасных испытаний одолженного оружия. Конечно, участие в таком Турнире — совсем иное дело. Но охота с копьем — она осталось в его памяти как одно из самых ярких впечатлений в его жизни, о котором он никому не рассказывал до сих пор. Правда, едва ли он мог рассчитывать на то, что ему позволят участвовать в Турнире. Возможно, ему удастся выяснить, как производится отбор участников и когда начнется следующий всепланетный Турнир. Очевидно, во время следующего охотничьего сезона. Значит, если он будет упражняться где-нибудь на Земле и снова прилетит через пятнадцать лет… Возможно, один из сыновей вот этих людей убьет его.

Очень маловероятно, мягко говоря, что ему удастся выиграть Турнир на Хантере, сколько бы он не учился и не тренировался. Он не спешил умирать, и знал, что приближение смерти его испугает, как это уже бывало в прошлом. Но стоило бы рискнуть, стоило бы… Ради того безвременного отрезка жизни, который он должен пережить перед самым концом. Ради полнейшего момента существования, когда монета с двумя сторонами — Жизнью и Смертью — завертится перед алтарем бога Случая. Эти монеты стоили для него куда больше скучных годов, составлявших большую часть того, что люди называли цивилизацией.

Теперь Рудольф уже не пытался сбросить своего убийцу и даже перестал скрежетать зубами и стонать. Лицо его стало сине-багровым и жутким. Теперь слышалось лишь трудолюбивое сопение Томаса Цепкого, которое вскоре успокоилось — Томас почувствовал, что жизнь покинула тело, на котором он лежал. Он отпустил голову Рудольфа и встал, очень ловкий в движениях для такого крупного человека, каким был он.

Шенберг взглянул на Селесту, та рассматривала ногти. Совсем не потрясенная тем, что перед ней произошло, лишь чуть, с некоторым отвращением, сжавшая капризно губки. Когда он посмотрел на нее, вопросительно улыбнулась. Он отвернулся, глядя на Атену. Та наблюдала, как готовятся к схватке следующие двое. Она углубилась в собственные мысли. Шенберг и остальной внешний мир были позабыты.