Читаем Звезда Берсеркера полностью

Джуд, подвижный, как огонь, человечек с громадными усами, черными, как сажа, энергично топая, выскочил на арену. К левому предплечью у него был ремнями прикреплен круглый металлический щит. В правой руке он сжимал короткий меч. Канрет, самый старший из воинов, выживших после первого круга, спокойно ждал противника. Он был вооружен коротким копьем и, судя по тому, как он его держал, копье могло служить и для выпадов, и для броска. Но когда подошел момент испытания ловкости броска, копье ударило лишь в металл щита, а Канрет упал на колени, раненный в коленный сустав мечом Джуда. Конец его наступил несколько секунд спустя.

— Ленос с Высокогорья — М’Гамба Мим.

У Леноса было изуродованное шрамами лицо и манера двигаться по рингу, более напоминавшая животное, чем человека, — он походил на прижавшегося к земле перед прыжком ледникового опарда. С мечом и кинжалом он начал теснить МТамбу Мима, громадного, чернокожего, вооруженного таким же образом, что и Ленос. И кровь обоих пролилась на землю прежде, чем удача улыбнулась Леносу. Потом, словно хищный зверь, он рыкнул презрительно на рабов, которые пришли обработать его раны.

— Местлес из Ветряной Долины — Октане Бак из Пашуки.

У Местлеса был покрытый задумчивыми морщинами лоб, более подходивший какому-нибудь писцу или книгочею. Одежда у него была бедная, фермерская, и сражался он фермерской косой. Худощавый Октане выглядел в своих рваных одеждах как бандит с большой дороги. Меч его оказался на поверку короче косы, и владелец меча был «скошен».

— Омир Келсумба — Отис Китамура.

Лицо Келсумбы, широкое, черное, выражало гранитную решимость. Лерос вспомнил, что именно этот человек задавал ему вчера необычный вопрос — насчет получения дара врачевания от богини лекарств и исцеления. Когда противники сошлись, Келсумба взмахнул своим боевым топором, потом мгновенно изменил направление удара с прямого на боковое, словно тяжелое оружие было всего лишь деревянной игрушкой. Китамура потерял сначала меч, потом челюстную кость, исчезнувшую в кровавом чавкающем всплеске. Он упал на руки и колени и остался так стоять. Келсумба позволил рабам прикончить противника свинцовой палицей.

— Пернсол Погонщик — Полидорус Гадкий.

Погонщик был старше своего противника и быстро принялся за дело, вооруженный коротким копьем и длинным ножом. Полидорус, неопределенного возраста воин, оказавшийся не более гадким, чем любой другой участник Турнира, работал старым мечом, весьма выщербленным. Старый меч эффективно справился с заданием, и Пернсол тихо скончался, словно удовлетворившись концом своей судьбы во второй день Турнира, заняв скромное место за столом Торуна.

— Рафаэль Сандовал — Рахим Сосиас.

Сосиас больше был похож на провинциального портного, чем на бойца — он был не слишком велик размерами и имел приятное округлое брюшко. Но изогнутый, как ятаган, меч казался продолжением его волосатой руки — так ловко он с ним обращался. Сандовал был весьма уродливый человек от рождения, а не из-за шрамов. Он презрительно покручивал шипастым шаром на цепи. Меч Рахима попал в петлю этой цепи и был вырван из руки хозяина, но Рахим извлек из тайника нож и перерезал противнику горло.

— Рудольф Тадберри — Шанг Ти Ужасный.

Вид у Тадберри был необычный — он скорее напоминал генерала, чем рядового бойца. Так отметил про себя Лерос. Но ему ничего не было известно о прошлом этого человека — подавляющее большинство участников Турнира были для Лероса и других священников такими же незнакомцами, какими были воины друг для друга.

Квадратная фигура, огромные руки. Рудольф Тадберри излучал силу и уверенность в себе. Шанг Ти в самом деле был ужасного вида — громадное тело, гороподобные плечи и на них — крохотная голова. Меч у Шанг Ти мог бы послужить оружием даже великану. Но меч Рудольфа оказался достаточно длинным, чтобы достичь сердца Шанг Ти. Тадберри хватило хладнокровия и быстроты, чтобы поднырнуть под свистящую дугу, очерченную лезвием меча противника, — и сделать это в единственно возможный момент.

— Синьюи с Вечнозеленого Склона — Томас Цепкий.

Синьюи был худым и самым мелким среди оставшихся воинов. Меч у него был двуручный и слишком, казалось, тяжелый для такого дохляка. Но впечатление было обманчивым. Томас был громадиной, вроде Шанг Ти, но с более пропорционально развитой головой. Он своим копьем дотянулся до противника поверх защитного круга бешено вращавшегося меча.

— Траверс Сандакан — Ванн Номадский.

Сандакан вышел на арену с топором на защищенной пластинами рукояти. Лицо бойца прочертили морщины времени и тревог и шрамы многих боев. На Ванне был длинный мешковатый свитер, какие носили пастухи высокогорных пастбищ, и он с демонической энергией крутил длинным мечом. Сандакан явно уступал Ванну и вскоре был мертв. После чего Номадский отрезал у него одно ухо, сказав при этом:

— Я ему верну ухо в зале Торуна — если только он сможет его отобрать!

Это был своего рода жест вызова, обращенный к Леросу. Тот обдумал поступок воина, потом вяло улыбнулся, позволяя Ванну удалиться со своей добычей.