— Просто хотел насладиться твоим обществом, — голос Франка, совершенно человеческий и естественно звучавший, донесся из динамика рядом с головой Элли. Рука, слишком тонкая, со слишком тонкими стальными пальцами, чтобы напоминать настоящую человеческую руку, чуть погладила плечо Элли. Ладонь легла на ее талию. Знакомое прикосновение было приятным — пластик, обтягивавший металл, был теплым и по фактуре напоминал нормальную кожу. И что-то — вероятно, чувствующаяся внутри ладони сталь — всегда вызывало у Элли ощущение встречи с чем-то мощным и мужественным.

Рука начала подтягивать ее плавающее в воздухе тело к биоконтейнерам тела Франка, которые лежали на сегментной койке-ложе. И она наконец поняла.

— Ты сошел с ума! — Она едва не рассмеялась, но в голосе ее было что-то вроде уверенности в своей правоте.

— Почему с ума? Я же сказал, У нас есть пятнадцать минут. Франк не мог ошибаться в таких вещах. На то он был Легендарным Франком. Если Франк позволял себе расслабиться, значит, это было безопасно.

— Извини, если ты не в настроении. Вообрази огромный великолепный поцелуй, прямо вот сюда.

Динамик воспроизвел жизнерадостный звуковой эффект. Другая рука, частично состоявшая из плоти — казавшаяся не менее сильной и мужественной, чем та, первая, — принялась уверенными и точными движениями расстегивать кнопки комбинезона, который Элли обычно надевала на себя, погружаясь в противоперегрузочное ложе своего отсека. Она закрыла глаза, в отчаянии, что не может думать о чем-то другом, кроме прощания и самоубийства. Внутренние поверхности искусственного живота Франка раздвинулись, обнимая ее тело — они не были ни холодными, ни металлическими на ощупь. Как всегда, в этот момент она почувствовала себя немного глупо — ей казалось, что она оседлала гимнастического кожаного коня в спортзале. И снова… прикосновение человеческой плоти…

…

Пятнадцать минут, так сказал Франк. Всего лишь через двенадцать Элли уже находилась в боевом противоперегрузочном кресле в своем отсеке, настроенная на управление всеми своими приборами и готовая вступить в дело. Доверьтесь капитану Франку. Все люки снова были задраены, как и полагалось по инструкции. Бой бы теперь неизбежен — а двенадцать минут назад неизбежности еще не было.

Уже несколько лет назад Элли поняла, что персона Элли Темисвар, к которой мужчины относились с опаской из-за того, что в некоторых отношениях она была гораздо ярче и сильнее, чем они, не в состоянии поддерживать какие-то постоянные взаимоотношения со своими коллегами по пара-кораблю. И в особенности это относилось к Франку. Нельзя сказать, что она чувствовала себя оскорбленной, обиженной, что он к ней относился с симпатией, любовью, антипатией или был равнодушен. Нет. Скорее всего он просто ее использовал, а потом бросал, за ненадобностью. А ее чувства и мысли о Франке… кажется, у нее просто никогда не было возможности их сравнить. Едва у нее начинало зарождаться какое-то чувство, плохое или хорошее, как почти тут же его сметало прочь каким-то противодействием этого человека. Он просто слишком МНОГО знал и умел, и он был во всех отношениях СЛИШКОМ… СЛИШКОМ — во всем. Вне полета она старалась избегать Франка Маркуса, старалась не говорить о нем с третьими лицами, даже когда любопытные люди пытались выудить у нее что-нибудь о легендарном пилоте.

Из отведенных на передышку пятнадцати минут истекло тринадцать, и теперь Франк начал излагать свой план, объяснять их новую — если это слово подходило здесь — тактику. Она была самоубийственна, но грандиозна, подумала Элли. В любом случае, это было лучше, чем проглотить маленькую таблетку яда.

Все это время они приближались к загадочной туманности в конце трубы плазменного выброса. Потом промелькнула последняя минута отпущенного Франком срока, не принеся никаких особых событий, кроме усиления свечения стенок туннеля. Теперь плазменный поток напоминал поток воды — так он искрился и волновался. Скорость движения материи протуберанца резко увеличилась, он постепенно начинал распадаться — очевидно, благодаря тому, что дистанция освобождала вещество плазменного выброса от оков гравитации светила, из которого протуберанец был извержен.

— Поехали, — послышалось в ее наушниках. — Осталось несколько секунд.

Маленький корабль подпрыгнул, огибая флуктуационный выступ в плазменной стене, на миг закрывший от него странное образование в конце огневой трубы туннеля. Элли продолжала следить за показаниями приборов, хотя сейчас она мало что могла сделать для корабля. Сквозь истончившуюся, прорывающуюся стенку плазменного туннеля во внутреннее пространство его ворвался гигант-берсеркер.

1