Читаем Звезда Берсеркера полностью

Белам подобрался, немного, конечно, но заметно.

— Мой Викарий, мы должны, конечно, вести суд с величайшим старанием узнать истину. Винченто, конечно, может спорить, защищаясь…

— Конечно, конечно! — перебил его Набур, раздраженно взмахнув рукой, как бы отгоняя насекомое.

Белам некоторое время глядел, задумчиво нахмурившись, в пол, потом начал, по понятиям более поздней эпохи, брифинг по сути вопроса.

— Мой Викарий, все эти, годы я старался держаться нога в ногу с движением астрономической мысли. Боюсь, что многие астрономы, будь они религиозны или нет, стали врагами мессира Винченто. Он умеет и любит делать из других ученых форменных болванов. Он имеет дерзость предъявлять права на все, что открывается в небе с помощью этих новых устройств — телескопов. Дерзкого спорщика трудно переносить, а когда он прав — вдвойне трудно. — Белам быстро взглянул на Набура, но Викарий был спокоен, не отнеся намек к себе самому. — Мой Викарий, ведь верно, что брошюру вам принес один из священников-астрономов, которого Винченто разгромил на каком-то диспуте?

Беламу было известно несколько подобных лиц, но сейчас он говорил наугад.

— Возможно, Белам, вполне возможно. Но Винченто нанес реальное оскорбление Храму, пусть даже это стало нам известно не совсем добродетельным путем.

Теперь они оба двигались по комнате неспешным шагом пожилых людей, иногда кружа вокруг друг друга, как две планеты, попавшие в сферы взаимного возмущения.

— Я поднимаю этот вопрос, чтобы показать, как трудно получить беспристрастное свидетельство по делу от других ученых, — объяснил Защитник Веры. — Они явно не собираются кидаться на защиту Винченто. Тем не менее, я думаю, что большинство астрономов производит сейчас вычисления, используя математическое предположение, что планеты, или некоторые из них, по крайней мере, вращаются вокруг солнца. Естественно, эта идея рождена не Винченто, как и идея о шарообразности нашего мира. Представляется, что такие допущения делают расчеты движения небесных тел более элегантными, более удовлетворяющими ученых — требуется добавлять меньшее число эпициклов, чтобы орбиты приняли форму окружности…

— Да, Винченто помогает сделать расчеты более стройными. Но не отклоняйся в сторону. Можем ли мы предполагать, что он имеет доказательство, математическое или иного рода? Ясное, очевидное доказательство?

— Я бы не сказал.

— Ха! — едва не рассмеялся Набур.

— Если бы у него было такое доказательство, он бы напечатал его в брошюре. Наоборот, имеются свидетельства того, что Винченто ошибается, потому что если бы наш шар действительно совершал каждый год путешествие вокруг солнца, то относительное положение неподвижных звезд должно было бы для нас меняться с каждым месяцем, по мере того, как мы приближались к одному созвездию и удалялись от другого. Но такого смещения не наблюдается.

Викарий удовлетворенно кивнул.

Белам пожал плечами.

— Конечно, можно возразить, что звезды слишком удалены, чтобы наши инструменты могли измерить такое смещение. Винченто всегда найдет аргумент в свою защиту, если это ему понадобится… Я опасаюсь, что ни один астроном не сможет доказать, что Винченто ошибается, как бы многие из них не желали этого. Сам я думаю, что мир небес не изменялся бы существенно, если бы мы на самом деле двигались вокруг солнца. Как писал я Винченто, там, где отсутствуют доказательства, мы не имеем права поворачиваться спиной к традиции и заменять прямое значение слов Святого Писания натянутыми интерпретациями. — Голос Белама постепенно повышался, достигая той силы, которую он всегда имел на заседаниях суда. — Мы, слуги Храма, имеем торжественное обязательство перед Богом — охранять истину, открываемую Священным Писанием. Все, мой Викарий, что я писал пятнадцать лет назад, верно и сегодня — мне не было предъявлено доказательство движения мира, на котором мы живем, и, следовательно, я не могу верить, что доказательство это существует!

Викарий опустился в свое кресло, хлопнув ладонями по резным подлокотникам.

— Тогда наше решение таково: ты и другие защитники должны продолжать работу над обвинением. — Сначала Набур выговаривал слова с сожалением, но постепенно злость его вернулась, хотя и не такая яркая. — Мы не сомневаемся, что его можно обвинить и признать виновным в нарушении твоего запрета. Но пойми, что мы не желаем, чтобы на нашего сына наложили слишком суровое наказание.

Белам ответил благодарным согласным поклоном.

— Я понял, мой Викарий.

Набур продолжал:

— Мы милостиво считаем, что нападение на Веру не имело места, что он не стремился оскорбить нас лично. Винченто всего лишь упрям и своеволен, слишком горяч в споре. И, к сожалению, ему не хватает таких качеств, как благодарность и смирение. Он должен усвоить, что в сфере духовных и естественных наук ему не должно представлять себя окончательным авторитетом… Разве не пытался дерзкий однажды учить тебя теологии?

Белам еще раз склонил в знак согласия голову, напомнив самому себе, что не должен искать личного удовлетворения в унижении Винченто.

Набур опять вспылил.