Читаем Звезда Берсеркера полностью

Потом самый высокочтимый человек в мире, а возможно также — самый ненавидимый, несущий самый тяжкий груз того, что он считал данными Богом обязанностями, громко застонал и, словно испорченный балованный ребенок, упал в кресло.

Как и всегда, после излияния гнева и раздражительности, Викарий пришел в спокойное и рассудительное состояние.

— Белам.

— Да, мой Викарий?

— Ты уже успел изучить эту брошюру? Быть может, у тебя нашлось на это немного времени при переезде? Я знаю, что она распространилась широко.

Белам с подчеркнутой серьезностью склонил голову в знак согласия.

— Тогда познакомь нас со своим окончательным мнением.

— Мой Викарий, я — теолог, а не натурфилософ. Поэтому я проконсультировался с астрономами и другими учеными, и обнаружил, что мое мнение по этому вопросу поддерживается большинством из них. То есть, рассуждения Винченто, касающиеся приливов, на самом деле ничего не доказывают, когда речь идет о движении небесных тел, и при этом они не слишком достоверны в отношении самих приливов.

— Он, видимо, думает, что мы — дураки, и что сверкание умных слов заставит нас согласиться с его низкопробной логикой, которую он нам подсовывает. И что мы даже не почувствуем, как он над нами издевается!

Викарий на секунду даже привстал от негодования, потом вздохнул и снова сел.

Белам предпочел оставить без обсуждения эту теорию, в которую, кстати, не верил ни на йоту — как будто бы целью брошюры было святотатственное издевательство, действительность была сама по себе немаловажной.

— Как помнит, быть может, Викарий, несколько лет назад я отправил Винченто письмо касательно его рассуждений о гелиоцентрической теории Вселенной. Тогда это, как и сейчас, вызывало опасения относительно моих качеств Защитника.

— Мы очень хорошо помним тот случай. Собственно говоря, мессир Винченто уже вызван сюда, чтобы предстать перед трибуналом, ибо он нарушил ваше предписание от того времени… Что именно написали вы ему тогда, Белам? В каких именно выражениях предостерегали?

Прежде чем ответить, Белам немного подумал, потом начал, медленно и четко выговаривая слова:

— Я написал, что, во-первых, математики могут производить любые вычисления и публиковать все, что желают, касательно наблюдений за небом или других природных феноменов. Но при условии, что они не выходят за рамки гипотезы. Во-вторых, совсем иное дело, если кто-то утверждает, будто бы солнце находится в центре вселенной, а наш планетный шар вращается вокруг своей оси с запада на восток, совершая такой оборот за день, а оборот вокруг солнца — за год. Такие утверждения должны рассматриваться как чрезвычайно опасные. Хотя формально еретическими они не являются, но противоречат Святому Писанию.

— Твоя память, как всегда, превосходна. А когда именно ты написал это предостерегающее послание?

— Пятнадцать лет назад, мой Викарий. — Белам на миг натянуто улыбнулся. — Но должен признать, что перечитал копию из нашего архива сегодня утром. И в-третьих, я написал Винченто, что, если бы действительно существовало доказательство такого гелиоцентрического строения вселенной, то нам пришлось бы пересмотреть интерпретацию тех отделов в Святом Писании, которые утверждают обратное. Если вы помните, нам уже приходилось это делать относительно формы нашего мира. Но при отсутствии такого доказательства мнение властителей не должно игнорироваться.

Набур слушал чрезвычайно внимательно.

— Нам представляется, Белам, что ты написал верно, как и всегда.

— Благодарю, мой Викарий.

Выражение лица Набура представляло смесь удовлетворения и злобы.

— Сомнений нет, своей брошюрой Винченто нарушил ваш запрет! Тот спорящий, в уста которого он вложил свое собственное мнение, не представляет убедительных доказательств, тем не менее он спорит и утверждает, будто в самом деле мир наш крутится у нас под ногами, как волчок. Намерение его несомненно — он хочет убедить в этом читателя. И, наконец, — привстал он с трагическим видом, — на последней странице он вкладывает наш довод, который мы приводим так часто — о том, что Господь способен производить любой эффект, не ограничивая себя рамками научной достоверности — этот наш довод он вкладывает в уста простака-спорщика, который перед этим потерпел поражение по всем остальным вопросам дискуссии. И на этом остальные спорящие ханжески заявляют, что оба прекращают спор и решают отправиться подкрепиться. Разве же не ясно, что оба они и автор вместе с ними хихикают себе потихоньку!

Пока Викарий с трудом успокаивался, тишина прерывалась лишь возгласами и смехом рабочих во дворе. Что они там делают? Ах, да — сгружают мрамор. Белам пробормотал быструю молитву: пусть не придется ему никогда больше приказывать соорудить костер для еретика.

Когда Набур заговорил снова, голос его уже был совершенно спокойным.

— И так, Белам, не считая этого спора о приливах, который, как всем нам кажется, ничего не доказывает, как ты думаешь, существует ли какое-либо доказательство этой идеи Винченто о вращающемся мире? Что-нибудь, что он мог бы дерзко представить перед трибуналом, чтобы… нарушить его ход?