Читаем Зорге полностью

Нетрудно заметить, что американскому журналисту Ньюмену, который опубликовал статью в «Нью-Йорк геральд», данные были предоставлены явно с учетом беседы Зорге и Отта. Впрочем, американских редакторов сведения о грядущей войне Германии и СССР не впечатлили, и важнейшую статью задвинули аж на 21-ю полосу. Но и в Москве, где Зорге был отнюдь не единственным и даже не самым важным источником информации о грядущей войне, где его сведения проверялись и подтверждались информацией от разведчиков в Европе, эти радиограммы «Инсона» по-прежнему относили к материалам, либо совсем не заслуживающим доверия, либо требующим дополнительной проверки. Вероятно, к событиям осени 1941 года относится эпизод, описанный позже Максом Клаузеном: «Очень важным является то, как фашисты напали на Советский Союз. Ведь мы еще за несколько месяцев до этого сообщали, что у границы СССР сосредоточено, по меньшей мере, 150 дивизий и что война начнется в середине июня. Я пришел к Рихарду. Мы получили странную радиограмму – ее дословного содержания я уже не припоминаю, – в которой говорилось, что возможность нападения представляется Центру невероятной. Рихард был вне себя. Он вскочил, как всегда, когда сильно волновался, и воскликнул: “Это уже слишком!” Он прекрасно сознавал, какие огромные потери понесет Советский Союз, если своевременно не подготовится к отражению удара»[541].

150 дивизий возникают в сообщениях Зорге от 19 мая, когда он, ссылаясь на немецкие источники, отправил в Центр путаную радиограмму о том, что война между СССР и Германией может начаться в конце мая, но «…в этом году опасность может и миновать… Стратегическая схема нападения на Советский Союз будет взята из опыта Польши»[542]. Неясно, по чьей вине, но, скорее всего – Клаузена, шифровавшего сообщение, девять германских армий, сосредоточенных на границе Советского Союза, были названы в послании армейскими корпусами, что вызвало дополнительную путаницу и необходимость нового радиообмена, что в нелегальных условиях всегда плохо. «Рамзай», ссылаясь на американские источники, дал Центру ложные сведения о 900 тысячах единиц личного состава вермахта на границе и одном миллионе человек в резерве – реальная численность немецких войск была занижена примерно втрое. Это при том, что число дивизий совпадало практически точно (по разным данным, немцы имели на Восточном фронте 141 или 149 дивизий[543]). Наконец, сама постановка вопроса: «война может начаться в конце мая» или «может и миновать» – вносила не ясность, а путаницу в представление о планах Берлина.

К 30 мая «Инсон» разобрался точнее и, со ссылкой на посла Отта, передал: «Немецкое выступление против СССР начнется во второй половине июня. Отт на 95 % уверен, что война начнется» – и далее сообщал некоторые косвенные свидетельства того, что скорый конфликт неизбежен[544].

1 июня возникает еще одна загадочная телеграмма: «Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привез с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отт заявил, что он не мог получить информацию по этому поводу непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолла.

В беседе с Шоллом я установил, что немцев в вопросе о выступлении против Красной Армии привлекает факт большой тактической ошибки, которую, по заявлению Шолла, сделал СССР.

Согласно немецкой точке зрения, тот факт, что оборонительная линия СССР расположена в основном против немецких линий без больших ответвлений, составляет величайшую ошибку. Она поможет разбить Красную Армию в первом большом сражении. Шолл заявил, что наиболее сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии».