Читаем Зорге полностью

К счастью для Зорге, место аварии находилось в пределах слышимости, если не видимости полицейского в будке у ворот посольства. С тяжелыми ранениями, истекающий кровью от ран на лице, Зорге, однако, не потерял сознания и сумел назвать полиции адрес Ураха. Полиция позвонила в “Империал-отель”, и Урах тут же приехал на место происшествия. Когда он прибыл, Зорге едва мог говорить, но все же сумел прошептать: “Скажи Клаузену, чтобы он немедленно приехал”. Клаузен поспешил в госпиталь Святого Луки, куда доставили пострадавшего Зорге»[445] (как раз об этом эпизоде в связи со слежкой за Зорге рассказывал уже знакомый нам американский журналист Томпсон[446]).

То, что случилось дальше, обе стороны – и наша, и американская – описывают примерно одинаково, ибо исходят из одних и тех же рассказов Макса Клаузена, оказавшегося единственным дожившим до наших дней свидетелем последующих событий: «Сильно побитый, но не потерявший самообладания, он (Зорге. – А. К.) протянул мне отчеты на английском и американскую валюту, находившиеся в его кармане, которые нельзя было показывать посторонним, и только освободившись от них, потерял сознание. Из госпиталя я прямиком отправился к нему домой, чтобы забрать все его бумаги, имевшие отношение к нашей разведывательной деятельности, прихватив и его дневник. Чуть позже сюда прибыл Вейс (Вайзе. – А. К.) из ДНБ (чиновник германской службы новостей), чтобы опечатать всю собственность Зорге, чтобы никто не мог ничего тронуть. Я вздрогнул, подумав, что вся наша секретная работа выплыла бы наружу, приди Вейс раньше меня»[447].

Совершенно непонятно, откуда у Зорге в карманах оказались «отчеты на английском» и валюта. Необъяснимо, почему Вайзе должен был знать о тайниках Зорге, который тщательно прятал секретные документы, подозревая, что дом подвержен негласному досмотру, а прислуга, скорее всего, работает на полицию. Учитывая, что дальнейшие рассказы Клаузена сводились к тому, что он вынужден был долгое время выполнять функции резидента и тем самым спас от провала всю группу, все это выглядит фантазией радиста, который решил добавить бонусов к собственному реноме и которого ко времени его признаний никто уже не мог проверить. С другой стороны, участие Клаузена в тех событиях, то, что именно его вызвал Зорге сразу после аварии, неоспоримо. Об этом вспоминал и человек, который ничего не знал о взаимоотношениях внутри группы «Рамзая», но который всегда был подле Зорге, – Исии Ханако:

«В то время и в том месте мало (время и место аварии у американского посольства. – А. К.) прохожих, поэтому он (Зорге. – А. К.) изо всех сил крепился и ждал, пока кто-нибудь наконец не придет ему на помощь. Наконец, один мужчина, японец, проходил мимо, и господин (Зорге. – А. К.) его окликнул, и, со слов господина, этот прохожий сопроводил его в находившуюся поблизости хирургическую клинику. И хотя господин попросил позвать Клаузена-сан, но так как других его слов было не разобрать, да и кровотечение было сильное, там ему оказали первую помощь, и в виду того, что он иностранец, сразу же перевезли в больницу Сэйрока (госпиталь Святого Луки. – А. К.). Вскоре [туда] приехал Клаузен-сан и сказал, что необходимо делать операцию. …Накануне вечером на банкете в посольстве он (Зорге. – А. К.) ведь выпил и в таком виде сел за руль. И на мотоцикле он врезался в каменную стену…»[448] Ханако ничего не упоминает о князе Урахе, которого знала, как и Клаузена, ей, конечно же, ничего не было известно о то ли существовавших, то ли нет секретных документах, якобы лежавших в кармане у Зорге, но она упоминает о банкете в посольстве, после которого ее возлюбленный сел за руль в нетрезвом виде. Пришел ли он на банкет с этими самыми документами и долларами в кармане? Верится в это, мягко говоря, с трудом, но кто знает…

Зорге провел в госпитале Святого Луки около двух недель. У него оказалась сломана челюсть и выбиты почти все передние зубы – пришлось заказывать зубные протезы. Лоб пересек глубокий шрам, из-за которого в осеннем письме Кате Максимовой он писал, что его лицо как у «ободранного рыцаря-разбойника». Один из знакомых сказал, что «шрамы на лице Зорге делали его похожим на японскую театральную маску, придавая его лицу почти демоническое выражение». Но времени на окончательное выздоровление не было.