Читаем Зорге полностью

Стоит ли говорить, что таким образом ценность Одзаки для Зорге и вообще для советской разведки – как источника информации стратегического уровня – достигла невероятных высот: «Зорге часто спрашивал меня, каково мнение Казами по основным вопросам, и я обычно давал мгновенный ответ. Именно благодаря моему ежедневному контакту с Казами я мог представить себе, о чем он думает»[430]. Снова и снова приходится признать, что проблема, но не Одзаки, а Разведупра, заключалась в том, что если Зорге летом 1937 года, может быть, и не вполне отдавал себе отчет о невероятных перспективах своего друга, но ясно чувствовал это, то в Москве этого не понимали совсем.

Недоверие резидентуре «Рамзая» возросло после возвращения в Москву из длительной командировки в Токио Михаила Сироткина, ставшего в июле начальником японского отделения Разведупра. В середине месяца Сироткин записал, что вопрос об отзыве «Рамзая» и замене его на «Густава» – Штайна – решен – хотя и принципиально, но только теоретически. Теперь для практического претворения этой комбинации Штайну вместе с Зорге необходимо было приехать в Москву за инструкциями. Сегодня можно безошибочно утверждать, что первого ждало новое назначение, второго – арест. Не случилось этого по той лишь причине, что феноменально последовательный в своей непоследовательности Центр прислал «Рамзаю» распоряжение на возвращение, которое он обязан был выполнить, оставив вместо себя… «Густава».

Зорге отказался – как раз в это время он замещал в Токио главу германского информационного агентства ДНБ Рудольфа Вайзе, и для оставления должности нужно было разрешение Берлина. Уехать в такой момент, не выполнив элементарных правил конспирации, означало бы разрушение всего, что было наработано в предыдущие годы легализации. В сентябре Центр повторил свой приказ. На этом настоял невзлюбивший Зорге Сироткин, 4 сентября еще раз напомнивший руководству о том, что «резидент Разведупра в Токио “Рамзай” (ЗОРГЕ) является если не двойником, работающим и на нас, и на Германию, то в лучшем случае марионеткой в руках японо-германской контрразведки»[431]. 7 сентября на резидентуру «Рамзая» была составлена очередная справка для руководства Разведупра, в которой на основании одних только голых подозрений и допущений делалось заключение о том, что шпионская деятельность Зорге известна и японской контрразведке, и «врагам народа» Карину, Валину, «Боровичу» и другим, которые уже были арестованы в Москве по точно таким же безосновательным подозрениям и под пытками давали показания. Уникальный случай проникновения в германское посольство и завязывания тесной дружбы с военным атташе Оттом был расценен в справке как операция немецкой разведки: «…Рамзай сам стал предателем». При этом «Ингрид»-Куусинен ставилось в вину то, что она, будучи послана «в Японию со специальной задачей завербовать одного из офицеров Генштаба или крупных чиновников» (как мыслили себе выполнение такого приказа в «Шоколадном домике»?!), со своей задачей не справилась и вообще «практически ничего не сделала». То есть и неудача заведомо провального задания оказалась плоха, и победа – провокация. Но «главное то, что нельзя доверять Рамзаю и по политическим соображениям». Вывод был краток: «Резидентуру Рамзая надо ликвидировать в кратчайший срок. Рамзая, Густава, Ингрид и Фрица вызвать в СССР и тщательно проверить. С остальными связь порвать и от какого бы то ни было использования в дальнейшем отказаться»[432]. Казалось, что это конец.

Удивительно в отчете было не то, что его авторы забыли о неоднократных предложениях своего же руководства наградить Зорге и Клаузена – как раз в это время начальники в РККА и НКВД менялись как перчатки, и у получившего сегодня орден завтра он мог быть изъят при обыске и сдан по цене металлолома (обычная практика тех лет), и не то, что в предыдущей справке при всех подозрениях в адрес «Рамзая» его деятельность все же оценивалась высоко, и даже не то, что в докладе расписывалась работа существующих только на бумаге резидентур (похоже, и в разведке без очковтирательства никуда). Удивительно, что авторы справки забыли: «старший любимый шеф» – Сталин – лично следит за деятельностью нелегальной группы в Токио и внимательно читает некоторые его донесения. Складывается впечатление, что те, кто хотел уничтожить Зорге, закусили удила и ни на что не обращали внимания.

Вскоре в дело был подшит анонимный донос на «Рамзая», в котором оказались спутаны его биографические данные, но зато отмечалось: он имеет связи с троцкистами, его корреспонденция из Токио не содержит ничего ценного, и к тому же Зорге элементарный мелкий жулик – обманывает Москву в финансовых отчетах – если не получится взять на политике, можно арестовать за хищения[433].