Читаем Зорге полностью

Да, это поистине удивительный и беспрецедентный случай: посол доверил чужому, постороннему человеку святая святых – свой личный дипломатический код. Зачем? Почему? Нам и сегодня, зная о деле Зорге почти всё, будучи в курсе его весьма своеобразных отношений с послом Оттом и его женой, трудно это понять и нелегко в такое поверить. А тогда… Бдительный помощник начальника отделения Михаил Сироткин искренне не верил Зорге, отвергая любую возможность честной работы резидента: он не только не считал ценными материалы, за которые начальник разведки Урицкий просил наградить разведчиков орденами, но и был уверен, что Зорге предатель, продавшийся немцам, а потому любой материал от него, вне зависимости от его ценности, заведомо являлся дезинформацией. Это был замкнутый круг, разорвать который можно было, только удалив из него Зорге.

Не успокаивался и Покладок. 21 апреля он подготовил очередной анализ деятельности «Рамзая» в Шанхае, где справедливо указывал на недостатки сети, уже и без того хорошо известные всем, кто был с этим делом связан: раздутый аппарат агентуры, тесно связанной с китайскими коммунистами, слабая конспирация и т. д. Но на базе этого доклада Покладок написал еще один, отдельный, отправленный 15 мая на имя Урицкого. Это довольно странный документ, многие части которого противоречат друг другу. Например, его автор сообщает, что в Японии действуют три резидентуры военной разведки (помимо «Рамзая»), но тут же добавляет, что на самом деле «…единственное, что к тому времени [к началу 1936 года] сохранилось, это резидентура “Рамзая”».

Покладок писал, что главное ее «достоинство… – серьезная и своевременная информация о положении в Японии», и тут же отмечал, что источники резидентуры используются «малоэффективно». Вопроса, кем и почему они так используются, он не ставил.

Главным минусом резидентуры начальник японского отделения называл личность самого резидента – в прошлом немецкого коммуниста и резидента в Шанхае, где его знали слишком многие. Покладок делал парадоксальный вывод: «Задача отдела подыскать замену Рамзая с тем, чтобы постепенно перенять у него все, что им создано, вплоть до источника “Кот”, если это удастся». Но как это могло удасться, если источник «Кот» – это тот самый полковник Ойген Отт, которого связывали с Рихардом Зорге, и только с ним одним, личная дружба и полное доверие? Каким образом Покладок собирался внедрить на место Зорге другого разведчика, назначить послу нового друга, сам автор доклада понятия не имел, в чем тут же честно признавался: «Таким кандидатом отдел на сегодняшний день не располагает…»[380]

Соглашаясь, что главное достоинство группы Зорге – информация о положении в Японии, то есть данные политического и экономического характера в первую очередь, Покладок продолжал забрасывать «Рамзая» заведомо невыполнимыми военно-техническими задачами военно-технического характера: достать секретные чертежи, схемы управления огнем, данные по оснащению вооружением конкретных частей японской армии, неизменно фиксируя в докладах руководству неспособность резидента эти задания выполнить. Это несмотря на то, что только за январь – апрель Клаузен передал в «Висбаден» 40 информационных телеграмм, среди которых были и материалы сугубо военного характера. 12 отдельных сообщений «Рамзая» были оценены как не имеющие практической ценности. Этот вывод Покладок сделал ровно в те дни, когда Урицкий сообщил Зорге о том, что его материалы докладываются лично Сталину, и попросил развивать личные отношения с полковником Оттом:

«Присланные Вами материалы из фирмы Кота представляют для нас несомненный интерес. Кроме того, они создают уверенность в том, что Вам и в дальнейшем удастся получить от Кота, а возможно, и его главного хозяина еще более важные документы и сведения. Однако мы должны напомнить Вам о соблюдении двойной осторожности как с самим Котом, так и с его родственниками. Вы ни в коем случае не должны недооценивать активной работы нацистов по доскональной проверке всех членов колонии…

Все присланные Вами материалы являются ценными»[381].