Читаем Зорге полностью

Вернувшийся в зените славы в Японию ранней весной 1934 года Отт встретил в посольстве Зорге. На этот раз атташе был не один, он привез в Токио свою семью, и эта встреча стала сюрпризом для всех. Оказалось, что Отту нет необходимости представлять Зорге свою жену Хельму – дочь доктора Р. Бодевига, состоявшую до того в браке с немецким архитектором-коммунистом Эрнстом Маем и прекрасно знавшую товарища мужа, весельчака и любимца женщин Рихарда[327]. Очень высокая и элегантная блондинка, настоящее олицетворение «новой арийской расы», Хельма остерегалась упоминать при ком бы то ни было о своих левых взглядах в прошлом, но здесь, в Японии, она могла немного расслабиться. Тем более положение жены военного атташе давало ей некоторый карт-бланш, а неожиданная встреча с Зорге стала настоящим подарком судьбы. Теперь Хельма нашла человека, который знал о ней, возможно, больше, чем ее муж, от которого можно было не таиться и которому она симпатизировала настолько, что вскоре их отношения стали чрезвычайно близкими. Она тоже бывала дома у Зорге, и существует фото, на котором он запечатлен на фоне вышитых ее рукою занавесочек. Полковник Отт довольно скоро узнал о визитах своей супруги к Рихарду, но внешне отнесся к происходящему с поистине нордическим спокойствием – казалось, что завязывающаяся дружба с Зорге ему важнее верности жены[328]. Только в кругу самых близких людей он мог открыто позволить сожалеть о том, что его счастье с женой оказалось внезапно прервано. Германский разведчик очень страдал в то время и часто повторял Зорге: «Жена хотя бы один раз, но должна вернуться ко мне». Это удивительным образом сочеталось с верой полковника в самого Зорге, который, как считал Отт, абсолютно предан ему, потому что они «любят одну и ту же женщину»[329].

К журналисту начал открыто выказывать свое благоволение и новый посол – Герберт фон Дирксен. Все трое – Отт, Дирксен и Зорге были участниками войны и даже оказались награждены Железными крестами – своеобразным символом причастности к тяжелой и опасной эпохе. То, что они пережили опасности в совершенно разном положении, должностях и званиях (возможно, встреть Зорге Дирксена в траншее, он и ему бы намылил шею), сейчас уже не было важно. Все они теперь стали просто ветеранами. Впрочем, шансов встретиться на фронте у Зорге и Дирксена не было. Будущий посол, родившийся в 1882 году, провел войну в тылу, и даже там она на него оказала серьезное влияние в интеллектуальном плане, пробудив интерес к внешней политике. Проработав 20 лет в немецком Министерстве иностранных дел, он стал опытным и искусным дипломатом, однако, прибыв в Токио, быстро понял, что здесь ему придется нелегко: он не знал языка и не понимал (к его чести, отдавая себе в этом полный отчет) дальневосточного менталитета этого удивительного народа. Кроме того, в посольстве отсутствовали высококлассные специалисты по японской политике, а военный атташе был только что назначен, и, несмотря на высокую оценку его предыдущей работы в Японии Гитлером, Отту самому требовалось еще очень много времени и усилий, чтобы вникнуть в японские проблемы. Поэтому фон Дирксен пошел по пути наименьшего сопротивления, в чем-то повторяя пусть своего предшественника, благо богатейшая японская культура и положение Германии, как одной из самых дружественных Японии стран, к тому располагали. «Мои самые приятные воспоминания о Токио, – утверждал позже экс-посол, – связаны с часами, а иногда и днями, проведенными за изучением или коллекционированием произведений восточноазиатского искусства»[330]. Политикой же должен бы заняться кто-нибудь другой.

Еще одним ветераном войны, побывавшим даже во вражеском плену, был только что назначенный на должность военно-морского атташе и прибывший весной 1934 года в Токио капитан Пауль Веннекер (Венекер)[331]. Военный моряк нашел в лице Зорге (тот называл Веннекера «Паульхеном») самого преданного друга, и Рихард отвечал ему взаимностью: «Это был человек военный, благородный, с характером. Однако вопросы политики были совершенно выше его понимания, и потому я мог быть ему кое в чем полезным. Веннекер, подобно мне, был холостяком, и мы вместе посещали такие места, как Атами (курорт на горячих источниках недалеко от Токио, славившийся в том числе некоторой неформальностью отдыха. – А. К.), и стали добрыми компаньонами»[332].