– Нет, я решила перестать вести себя как человек, – говорю.

– Ой, батюшки, – вздохнула сестра. – Вот только не надо мне рассказывать. Я не хочу знать.

– Без проблем, я всё равно не могу говорить, – сказала я. – Гав, гав.

– Гав, гав, гав, гав, – лаяла я, гоняясь за тарелочкой.

– Прекращай, – прошипела Виолетта. А Люк сказал:

– Ко мне, щеночек! – И погладил меня. – Как тебя зовут, щеночек?

Надо придумать такое КЛАССНОЕ имя, чтобы Люк захотел со мной играть. Я задумалась изо всех сил.

Наконец…

Я произнесла имя не открывая рта – ведь щенки не разговаривают: «Куриная косточка».

– Тебя зовут Куриная косточка?

Я закивала и сказала:

– Гав, гав, гав.

Люк явно обрадовался.

– А хозяин у тебя есть? – спрос ил он.

Я покачала головой и сделала щенячьи глаза, печальней не бывает.

– Знаешь, – сказал он, погладив меня, – я могу быть твоим хозяином. Но ты должна быть хорошим щенком.

– Гав, гав, гав! – Я запрыгала, завиляла хвостом и кувыркнулась, чтобы показать, как счастлива.

Оказывается, Люк хотел собаку. А я и не знала.

У меня длинная, кучерявая белая шёрстка с коричневыми пятнами, и розовый бантик в горошек, и мокрый нос, и я очень прыгучая и слюнявая.

Люк играл и не мог со мной наиграться. Он полюбил Куриную косточку.

Так я стала собачкой по имени Куриная косточка, а миссис Гоббл Крекер бродила вокруг дома, скучая и недоумевая, куда я исчезла. Наверно, ждала, что я вернусь.

Глава 4

Когда ведёшь собаку к врачу

Люк поставил мне тарелку с хлопьями на пол, и я с аппетитом съела их. Он давал мне угощение в награду за выполненные команды (те же хлопья). Команды такие:

Потом я прилипла к папе, когда он уходил на работу.

– Гав, гав, – сказала я и напрыгнула на Виолетту, которая никак ко мне не привыкнет.

– Не облизывай меня! – взвизгнула она. – Фу! На помощь! Вруша опять лижется!

– Вруша, спрячь язык в рот! – крикнула мама.

За завтраком я взяла зубами носки и принесла хозяину. И повизгивала, пока он не бросил мне носок, чтобы я снова принесла.

– Мне пора. Будь сегодня хорошей собачкой, – сказал хозяин.

Я легла на спину, чтобы он почесал мне пузо. Люк с Виолеттой идут в гости. Не будь я собакой, я бы вся изревновалась и обзавидовалась.

А вместо этого я была рада весь день сидеть дома с Мэри и жевать носки.

Но мама огорошила меня ужасной новостью: мне придётся одеваться.

– Ну-ка надень это, – сказала мама, вытаскивая носок у меня изо рта.

– Гав, гав, – сказала я, что означало «нет».

– Вруша! Мы уходим! Я не шучу. Ты на сегодня записана к врачу. Тебе нужно пройти медосмотр, прежде чем ты пойдёшь в школу.

– Гав, гав, – сказала я и замотала головой: нет.

Я не хочу одеваться, потому что не хочу никуда ходить. Я хочу побыть дома в своей ночной рубашечке, которая на самом деле – моя меховая шкура.

– СЕЙЧАС ЖЕ!!! – крикнула мама.

– Собаки не одеваются. Гав!

Мама сказала:

– Мы очень спешим, пошли!

«Говори сколько угодно», – подумала я.

– Дори, ты слышала, мы спешим! У нас время назначено. Нам нельзя опаздывать…

Всё это не имело для меня никакого значения, потому что я собака!

– Гав-гав-гав, гав… гав… гав… гав, гав, гав, – сказала я, что означало: «Нет, спасибо. Я останусь дома и буду жевать носки».

Только на улице маме наконец удалось просунуть мою голову в ворот платья.

Я плакала и билась в истерике, а прохожие смотрели на нас.

Тьфу, ненавижу это дурацкое платье. Ррррр.

Я планировала превратиться обратно в девочку, когда мы дойдём до врача. Но обнаружила, что перестать быть собакой совершенно невозможно. Я застряла в собачьем состоянии и ничего не могла с этим поделать. Всё случилось само собой.

Врач оказалась очень милой и улыбчивой. Она задавала мне уйму всяких вопросов.

– Сколько тебе лет, Дори?

– Гав, гав! – отвечала я.

– В какой класс ты пойдёшь?

– Гав!

– Дори, отвечай на вопросы доктору, – смущённо сказала мама.

– Я вижу, тебе нравится быть собачкой. Очень симпатичная получилась из тебя собачка, – сказала доктор. – А что ты ещё любишь делать?

– Гав, гав, гав.

– Простите, у Дори сильно развитое воображение, – сказала мама. – Даже чересчур.

– Прекрасно! – сказала доктор и погладила меня, а мне захотелось её лизнуть.

Мама шепнула:

– Верни язык в рот.

Доктор послушала моё сердце, заглянула в уши, измерила давление и температуру и постучала по коленкам, так что ноги подпрыгнули, а я всё это время была послушным щенком.

Потом врач сказала, что хочет проверить зрение. Она попросила меня прикрыть один глаз, смотреть на таблицу и называть буквы, которые она показывает. Она показала на «Ш».

– Гав, – сказала я.

Мама зашептала:

– Дори, если ты не назовёшь буквы, она подумает, что ты их не видишь, и пропишет очки. Ты должна заговорить.

Я представила себя в очках, вышло миленько.

– Какая это буква? – Врач указала на «Н».

– Гав.

Мама сказала:

– Простите. Я знаю, что Дори хорошо видит. Может, отложим проверку на другой раз?

– Хорошо, – сказала врач. – Не страшно. Нам осталось только одно небольшое дельце.