— Губаханов вряд ли до такого бы додумался. Когда мы его взяли, он жестко бредил. Вот прямо жестко. Мы вообще думали доктора ему вызывать, — рассказал Панков. — Только у нас, знаете ли, и с психиатричками тоже не очень. Пока мы думали да решали, он вроде оклемался и начал людей узнавать. А до этого хоть кино снимай, бился, кричал и на стене все какой-то знак пытался воспроизвести пальцем. Всю стену исчеркал камешком. Мы его даже побили чуток, чтобы в себя пришел. А он смеется и говорит: «Вы все умрете. Тысячелетняя битва проиграна».

— Почти проиграна, — поправил Иван. Панков с удивлением посмотрел на него, затем кивнул.

— Почти проиграна, да. Именно так он говорил.

— А знак можно посмотреть?

— Какой знак? — не понял следователь.

— Тот, что он на стене чертил. Вы его не стерли?

— Да кому он нужен, — пожал плечами следователь.

Он провел Ивана к обезьяннику, вывел оттуда пару алкашей, досыпавших на зассанном полу. Иван поморщился. Обезьянники всегда омерзительно и всегда одинаково воняют. Словно такой особенный бомжацкий парфюм. Сделал шаг вперед, к стене.

— Здесь?

— Да, вот тут. Весь угол. Сейчас я фонариком подсвечу, — сказал Панков, включая фонарик на телефоне.

Перед Иваном высветился кусок стены, изрешеченный тонкими палочками, кружочками, буковками и точками — совсем как у Конан Дойла в его «Пляшущих человечках».

— Видите, какой тут сыр-бор. Конечно, мы решили, что он с катушек слетел. Навязчивые идеи. Белая горячка. Руку до крови порезал камнем. То плакал, причитал: «Не помню, не помню». То говорил, что этот знак спасет его от всего. Потом вроде отпустило. Проснулся, не помнил уже почти ничего.

— Вот этот знак! — ткнул пальцем Иван в стену.

— Почему вы так уверены? — удивился Панков, заглядывая через руку Ивана на экран.

— Да очень просто. Это на самом деле слово. И слово это, если захотеть, можно даже прочитать. Вот, попробуйте сами, — и Иван показал на знак.

— Что же это такое? — прошептал следователь, вглядываясь. — Первая буква — «И», так?

— Так. Троеточие я не знаю, как читать, а дальше такая своеобразная буква «Н». — Иван задумчиво закусил губу.

— Ина?

— Ина, — кивнул Иван. Он был почти уверен, что перед ним тот самый знак «Ина», о котором говорил Губаханов. Тот, который загорелся в воздухе черным огнем, перед тем как все погрузилось в хаос.

29

Алиса перезвонила только к ночи, когда Иван уже дремал перед старым квадратным телевизором в местной гостинице. Сил не осталось никаких. Было бы неудивительно, если бы ему приснились оборотни, вампиры и прочая нечисть, — после всего того нагромождения абсурда, что вывалилось на него за эти два дня.

С трудом разлепив глаза, Иван не сразу понял, что это за звук такой противный. Оказалось, его телефон жужжит и вибрирует на журнальном столике, резонируя в стекло. Иван бросил взгляд на часы на стене. Половина первого. Затем проснулся окончательно и бросился к телефону.

— Нашли? — спросил он без всяких предисловий.

— Я вам не могла дозвониться.

— У меня телефон разрядился, я его только вот на зарядку поставил. Так что? Нашли?

— Да, я нашла ее. Я нашла связь, — сказала Алиса, голос ее победно звенел. — Я только не понимаю, как вы до этого додумались? Меркурий — это же вообще никак, никогда и никому. Ни в одну нормальную голову не придет.

— Серьезно? — нахмурился Иван. — Все-таки Меркурий? Дни были неслучайны?

— Да, — подтвердила она, волнуясь. — То есть нет. То есть связь есть, но не для всех убийств, только для тех, что расположены на линиях. Вы меня слушаете?

— Не то слово. Продолжайте, а потом я вам тоже кое-что расскажу.

— Если честно, я бы предпочла вам все показать. У меня тут и таблицы, и графики, и даже видеомодель есть.

— Все, как вы любите, — устало улыбнулся Иван. — Но, к сожалению, мне до вас не добраться, я не в Москве. Так что попробуйте в двух словах.

— В двух словах? Вы шутите?

— Нисколько.

— Гхм. Тогда извольте. Ретроградный Меркурий. Ну что, все прояснилось? — уточнила Алиса, явно издеваясь.

— И что это? — осторожно уточнил Иван. — Ладно, не два. Чуть больше слов, пожалуйста.

— Я попробую. Поначалу я сама чувствовала себя так, словно спятила и ищу соответствия в хаосе. Знаете, как шизофреники. Помните «Игры разума», там Рассел Кроу все в газетах и номерах машин искал коды секретных шифровок ВРАГОВ. Вот и я так же, мне уже везде мерещатся совпадения, знаки судьбы. Я весь день читала гороскопы, предсказания и лунные календари. Там столько хаоса, что любое соответствие можно найти. Но если говорить с математической точки зрения — ничего. А потом вы мне звоните с этим вашим Меркурием, и мне начинает казаться, что вы тоже спятили. Но я, как послушная девочка, забиваю дату убийства в Саранске, двадцать первое января, в Интернет. И туда же забиваю Меркурий. Просто слово.

— И что?

— А то. В первой же строчке поиска получаю данные о ретроградности Меркурия. Думаю — что за ерунда. Я никогда даже не слышала о таком. А тут — целый сайт про то, как ретроградность Меркурия влияет на жизнь людей.