— Нет, этого я ничего не знаю, — распереживался Губаханов. — Я мало что помню. Меня, значит, он парализовал и лишил воли — но это, чтобы не навредить. Вообще, я должен был отключиться, а я хоть шевельнуться и не мог, а видел и запомнил. Потому что такое не забудешь. И потом, у меня бабушка в горах жила, энергиями умела управлять. У меня дух сильный, горский.

— Что ты видел и запомнил?

— Все я видел! Как он вдруг изменился. Стал таким черным, как будто весь из дыма. Посмотрел на меня, глаза такие… знаешь, нечеловеческие. Такие… изумрудные, но в них тьма видна. Как будто черная дыра, что ли. Он в воздухе рукой провел, как будто написал что-то. Знак. Он прямо загорелся в воздухе, этот знак. Я и его запомнил, честно. Я помнил, даже пытался записать. Там три точки были. И перекладинки — сверху и снизу. А буквы… сейчас, сейчас… — Губаханов скорчился и принялся водить пальцами по столу, но знак не вспоминался.

— Ничего, не важно. Потом вспомнишь. Значит, знак в воздухе загорелся? Огнем? — переспросил Иван. — Что-то еще загорелось?

— Огонь был черный, как его глаза. Да и не огонь, а дым. Я его спросил, что происходит. Он мне сказал — тьма идет. Тьма поглотит всю землю. Битва, которой тысяча лет, почти проиграна. Вот что он сказал. Я спросил его, кто он такой. Вот тогда он мне ответил, что он — воин Ина. Из тьмы рожден, но вырвался из нее. Но знает и видит тьму и может другим показать. Но только время нужно правильное.

— Какое время?

— Такой день, когда он может ходить между двумя мирами. В другой какой день ты его вообще не найдешь. Он в двух шагах от тебя пройдет, ты не заметишь. А в такой день наши миры открыты.

— Именно такой день и был, когда вы его встретили, да? — спросил Иван — и от волнения даже привстал.

— Ну да, — ответил Губаханов и шмыгнул носом. — Открытый портал Меркурия.

У Ивана от возбуждения тряслись руки, когда он набирал номер Алисы. Он понимал, конечно же, что все это может оказаться полной ерундой. Какой, к черту, портал. Явно за уши притянуто. И все же… Вся полицейская чуйка Ивана Третьякова говорила за то, что третий был. И что пришел не просто так.

— Алло, Иван Юрьевич, — ответила она сонным голосом. — Что случилось?

— Вы что, спите?

— А что, не имею права? — рассмеялась Алиса.

— При чем здесь это? Еще десяти нет, а вы спите. Послушайте, вы не могли бы посмотреть кое-что еще для меня?

— Кое-что? — мелодично рассмеялась Алиса. — Жить без меня не можете теперь?

— Не могу, Алиса Андреевна. Посмотрите, пожалуйста, нет ли какой-нибудь закономерности, связанной с Меркурием.

— Почему с Меркурием?

— Я не знаю, как объяснить, я даже не знаю, что именно это за связь. И есть ли она вообще.

К Ивану подошел дежурный и спросил, можно ли уводить Губаханова. Иван попросил задержать его еще ненадолго, но дежурный хмуро сказал, что ему был приказ от начальства, что, как только разговор закончится, Губаханова — в камеру. А разговор, определенно, закончился.

— Ничего я не закончил! — рявкнул Иван. — Алиса, посмотрите, пожалуйста, есть ли связь. Мне нужно идти.

— Вы в Саранске, что ли? Какая хоть связь? — спросила она.

Иван не ответил, отключился и поспешил вернуться к Губаханову. Чем больше он разговаривал с ним, тем больше крепла уверенность в том, что третий — Черный Воин — действительно был. Не плод воображения, не попытка Губаханова так глупо прикрыть собственную пьяную поножовщину. Был некто, стрельнувший у работяг сигарет в тот день и напугавший недалекого алкаша-разнорабочего так, что тот теперь без содрогания и вспоминать о том дне не может. Однако продвинуться дальше, чем рассказы о тьме и паранормальных способностях Воина, он не смог. Третьяков подумал: надо ехать в Саранск. Нужно своими глазами посмотреть на материалы дела. Созвонился с Мануйловым, доложил. Просмотрел расписание и за голову схватился — проходной поезд из Самары в Санкт-Петербург останавливался в Новокуйбышевске в десять часов девятнадцать минут.

28

Он успел — каким-то чудом. Просто повезло, что начальник колонии еще не уехал, ждал, когда столичный гость уберется восвояси из его королевства, и, уж конечно, был готов подбросить его до станции. И что станция оказалась не так уж далеко — тоже повезло. Но больше всего повезло, что поезд задержали еще на прошлой станции — не иначе, вмешались звезды, усмехнулся Иван. Он пришел в Новокуйбышевск на десять минут позже, и вот Иван Третьяков сидит на липком диванчике из дерматина, боковое место, второе от туалета — уж какое было свободно, а старуха в темном вязаном платке глядит на него с подозрением. Мало ли что, как бы деньги не пропали. Или яйца с котлетами. Принес черт мужика.