— Нет, я неправильно сказала. Не интересное, а ужасное. Самое ужасное — не это. Мы с вами нанесли все места и все даты на карту. А теперь смотрите. Между Пензой, Лермонтовом, Саранском и Наруксовом — двести километров, так? Теперь смотрим даты. Четвертое октября, двадцать первое января. Ретроградный Меркурий, и даты идут последовательно, одна за другой. Между ними нет пробела. То есть люди были убиты последовательно, подряд. Это понятно?

— Ну, допустим. — Иван вгляделся в карту.

— Теперь смотрите наверх. Убийство Шиткиной в Гайдах, Пермская область. От него до места, где нашли Голованова, четыреста километров. Теперь даты. Шиткина — девятнадцатого декабря, Голованов — тринадцатого августа. Между ними есть еще ровно одна дата ретроградности.

— Ты хочешь сказать, что вот тут, в середине отрезка, между Шиткиной и Головановым, должно быть еще одно тело.

— И убит этот кто-то десятого апреля. Не раньше и не позже.

— Получается, он всегда убивает с интервалом в двести километров и в одну ретроградность? Ты хоть понимаешь, что это значит? Сколько этих ретроградностей прошло с октября четырнадцатого года?

Алиса ахнула и приложила обе ладони ко рту. Иван поднялся с дивана, подошел к окну, открыл его и вдохнул холодный воздух. Ощущения были такие, словно у него жар. За окном темнело угрюмое небо Саранска.

— Прошло два года, даже больше, — продолжал Иван. — Значит, нас ждет целая вязанка трупов. Некто убивает людей по всей России и делает это в строго обозначенные дни и по строго обозначенным линиям.

— Вот черт! — воскликнула Алиса.

— Что такое, Алиса?

— А когда следующий день ретроградного Меркурия? — спросила она вслух.

— Он убьет вот здесь, — Иван ткнул пальцем куда-то под Ульяновском.

Алиса его, конечно, не видела, но ей и не надо было, она и сама поняла, где будет следующая точка. Картинка на экране телефона в Саранске сменилась.

— Двадцать третьего марта. Через полтора месяца. Он снова убьет кого-то через полтора месяца.

30

Все были в сборе, пришел даже начальник СК. Все молча слушали Третьякова, не перебивали и не задавали никаких вопросов. Даже Толик Бахтин сидел тише воды ниже травы и больше уже со своими идеями не лез. Мануйлов задумчиво листал отчет, сделанный Иваном по дороге в Москву. Зарина Георгиевна рассматривала карту Алисы, которую Иван через проектор вывел на экран. Он рассказывал все, что знал, сожалея о том, что на это совещание нельзя было привезти саму Алису. Эта тишина — затишье перед бурей, шквал вопросов неминуем, и ответить на все Иван просто не сможет. Но Алиса Морозова — дочь убитого, дочь их коллеги, в прошлом — их подозреваемая, если уж на то пошло. Не мог он, не имел никакого права привлекать ее к следствию. Узнают — по головке не погладят, могут вообще погнать из органов. Погоны снять. Так что придется расхлебывать самому все вопросы о Меркурии.

— Я только одного не понимаю: что это за серия такая, — тряхнула головой Зарина Георгиевна, когда Иван вывел на экран таблицу с датами. — Зачем ему это? Серийные убийцы не убивают по графику. Да, они могут запланировать какой-то день, потому что, к примеру, у них на работе выходной. Или в этот день их жертва будет легкодоступна, и они знают об этом. Но сама дата не может быть существенной. Убийство имеет значение, а не день его совершения. Какая разница, когда убивать?

— Ну не все же они одинаковы, эти серийные убийцы, — возразил Иван.

— Вы не знаете, вы никогда не занимались сериями, Третьяков. Вы не эксперт, понимаете? — Голос ее звенел металлом.

— Да, но базовый курс я прошел, — не отступил Третьяков. — Насколько нас учили, Зарина Георгиевна, есть целый каталог профайлов для серийных убийц. Да, в большинстве случаев они подходят под один или другой шаблон. К примеру, серийный убийца обычно — мужчина. Но не всегда. Он обычно убивает людей своей расы, своей возрастной группы. Часто серийный убийца имел трудное детство, подвергался насилию, психологическому давлению, издевательствам и через убийства пытается снова и снова доказать что-то своим мучителям. Часто, но, опять же, не всегда.

— Их учили! — фыркнула следователь.

— Иногда все дело — во власти над жертвой. В насилии, — влез Мануйлов. — Таких, кстати, большинство. Желание доминировать, полностью подчинить.

— Конечно, такие тоже есть, — согласился Иван. — Часто это люди с крайне низкой эмоциональной реакцией, они неспособны на сочувствие и удовлетворяют все свои желания независимо от того, насколько их желания нормальны. Они от убийства, насилия получают наслаждение. Именно поэтому выбирают, как правило, определенных жертв, к примеру блондинок. Или женщин, которые носят сорок восьмой размер. Еще есть спонтанные серийные убийцы. Такие, которые увидят что-то, что является их триггером, и тут же убивают.

— Да вы подготовились! — недовольно пробормотала Зарина Георгиевна.