— Прекрати! — громко приказал боец с пистолетом.

Но дурак еще раз достал прапорщика, заползающего головой под кровать, ногой по почкам.

От удара и боли прапорщик перевернулся на спину и согнул ноги в коленях, чтобы защитить живот. Вроде бы защитить живот. А на самом деле сделать совсем другое.

Он закрыл обзор поднятыми к груди ногами и сорвал приклеенный липкой лентой к днищу кровати пистолет. Который на подобный пожарный случай там и хранился.

Он согнул колени, крикнул, чтобы заглушить треск отдираемой от дерева пленки: «Не бейте! Больно!», взвел курок и затих.

— Вылазь, — сказал ему голос. Но прапорщик не двигался.

— Слышь, вылазь!

Но прапорщик не слышал. Потому что не хотел слышать.

Его ухватили за ноги и резко потянули из-под кровати. Перед его лицом оказалось лицо пинавшего его обидчика. И чуть дальше лицо второго, более удачливого бойца. Но его он уже не опасался. От него прапорщик был защищен телом первого.

Прапорщик мгновенно поднял пистолет, упер его в лоб все еще удерживавшего его бойца, увидел удивление и испуг в его близких глазах и выстрелил. И тут же выстрелил еще раз, в стоящую поодаль фигуру. Тот тоже успел нажать курок. Но его пуля попала в спину его напарника. А пуля прапорщика туда, куда надо.

Прапорщик откинул осевшее тело, перекатился под стол, для верности всадил во второго противника еще две пули. И лишь после этого поднялся.

Из-под замерших тел его врагов расползалась по полу черными лужами кровь.

Судя по всему, драка закончилась. Начался бой. Который нельзя было выиграть. Но от которого нельзя уже было отказаться. Рубикон был перейден. Выбора не оставалось…

Глава 43

Группа Зотова шла без остановки уже восьмой час. Плотной, затылок в затылок, колонной. Впереди — командир с прибором ночного видения, надвинутым на глаза. Он отсматривает дорогу, выбирает наиболее безопасные и удобные места. Замыкающим — штурман, который по цепочке впереди идущих людей сверяет азимут.

Противное это дело — ночной марш-бросок. Под ногами кромешная темнота. Не видишь, куда ставишь ногу, не знаешь, что тебя ждет после очередного шага — полуметровая яма, камень или сухой, громкий, как сигнальная мина, сучок. Одна надежда на командира, что не пропустит той ямы и того сучка.

На правом ухе — наушник. На шее — налепленный с помощью лейкопластыря микрофон. Шепот командира в уши:

— Справа яма.

Взять чуть левее. Обогнуть невидимое глазом препятствие.

— Слева сучок.

Сучок на уровне глаз. Отклониться корпусом вправо.

— Справа…

— Слева…

— Справа…

— Опасный участок.

Замедлить ход. Помочь друг другу, подав руку. Поддержать. Подтолкнуть. Подтянуть. Прямо.

Поворот в одну сторону. В другую. Поправка штурмана:

— Десять градусов левее!

Есть десять градусов левее. Поправка исполнена.

Прямо.

Как ни странно, такой, без особой скорости и напряжения, переход выматывает гораздо сильнее, чем дневное передвижение бегом. Лучше бегом. Но когда видишь окружающую местность. Когда можешь принимать самостоятельные решения.

Или ночью, но в полнолуние. Или зимой. Тогда подсвечивает снег. Тогда хоть и сумрачно, но что-то видно.

А тут — как слепой котенок. Которого любая мышь может взять за глотку голыми лапами. И чего они скаредничают, чего не дали каждому на глаза по прибору. Не сорок первый год, чтобы одним голым энтузиазмом. Если есть техника, отчего ее не использовать на всю катушку?

— Право — двенадцать!

Двенадцать градусов вправо. Командир берет поправку. Следующая за ним цепочка бойцов дублирует его маневр. Колонна изгибается плавной дугой и снова выпрямляется.

Прямо.

Все больше накапливается усталость. Все чаще совершаются ошибки. Кто-то спотыкается и падает на землю. Молча падает. Не матюкнувшись и не чертыхнувшись. Не издав ни единого звука. Как деревянный чурбак. И так же молча поднимается.

Кому-то хлещет в лицо и в открытые глаза неудачно отпущенная ветка.

Кто-то выбивается из строя..

Все. Привал. Дальше без отдыха идти нельзя. Дальше идти без отдыха себе в убыток.

— Привал. Отдых тридцать минут

Командир и штурман передают свои ночные приборы. Часовые оттягиваются за сто метров от лагеря. Им нести службу. Всем прочим отдыхать.

Все прочие падают, где стояли, и мгновенно засыпают. Не потому, что хотят спать, потому, что надо успеть восстановиться. Надо успеть набрать минуты сна. Удастся ли это сделать завтра и послезавтра — неизвестно. Так что успевай сейчас.

Разведчик на задании спит не тогда, когда хочет, а когда может. Когда позволяет обстановка.

Двадцать восемь минут.

— Приготовиться к движению.

Зашевелились, задвигались, встали, размяли затекшие мышцы.

В походную колонну… Полтора метра дистанции… Командир впереди, штурман замыкающим…

Ничего, скоро будет легче. Скоро рассвет…

Глава 44

— Где он? — спросил генерал Федоров.

— Забаррикадировался в доме.

— Как так забаррикадировался?

— Как в доте. Не подступишься.

— Как же вы допустили?! Мать вашу…

Прапорщик Анисимов лежал за пулеметом, вытащенным дулом в «амбразуру» окна. Из дула пулемета струился сизый дымок.