— Точно. Несмотря на недостаток находки, это открытие навсегда будет известно как венец Тивертонской экспедиции. Это будет написано во всех книгах и газетах. Сэр Лестер обеспечил себе место в египтологической истории. Возможно, это такоей же большой стимул, как и деньги.

— Может быть.

Мы шли еще несколько минут, прежде чем я подготовилась к тому, что должно последовать.

— Мы взяли интервью у Тивертонов и Хоруса Стила, — начала я медленно. — Мы заставили леди Веллингтонию вынюхивать любые светские сплетни, которые могли бы оказаться полезными, и Жюльен д'Орланд внимательно следит за событиями в Садбери. Но есть один очевидный камень, который мы еще не перевернули.

Рука под моими пальцами напряглась. — Я не вижу причин…

Я продолжила безжалостно. — Конечно, нет. Ты не мыслишь логически. Мы должны взять у нее интервью. Кэролайн де Морган — последний человек, видевший своего мужа. Она что-то знает.

— Она ничего не знает. — Его голос был резким.

— Ты не можешь сказать это наверняка.

— Сэр Хьюго и Морнадей оба сказали, что она прячется.

— Сэр Хьюго и Морнадей, несмотря на все свои таланты, просто люди. Им не хватает воображения. Она находится на попечении своих родителях.

— Ты не знаешь…

— Я на самом деле знаю. — Я скоординировала его холод с арктическим холодом моего собственного изобретения. — Я подтведила, что в настоящее время она находится в Лондоне, проживает в доме своих родителей в доме в Кенсингтоне недалеко от Кромвелл-роуд.

Стокер резко остановился, вырывая руку. Он оставался в тени, но его глаза сверкали сквозь тьму. — Как, во имя всего святого, ты узнала это?

Я почувствовала, как моя губа изогнулась. — У меня есть свои методы.

Ему потребовалось только мгновение, чтобы решить загадку. — Джордж.

— Джордж очень любезный парень и довольно умный. Ему потребовался только день, чтобы найти дом и подтвердить, что она там. Мы должны поговорить с ней.

Он застыл в оцепенении, настолько полном, настолько всеобъемлющим, что я не смогла до него добраться. Он отошел на тысячу миль от меня, и все же мы стояли на полфута друг от друга. Я чувствовала тепло, выбрасываемое его большим телом в холодный воздух, но он был так же далек и неприступен, как гора.

— Я не желаю…

— Дело не в том, что ты хочешь, — резко сказала я. — Кэролайн де Морган вполне может иметь ключ к исчезновению своего мужа, и мы должны очистить твое имя. Поэтому я увижу ее и задам любые вопросы, которые мне нужно задать, и я сделаю это с тобой или без тебя.

То, что он сказал дальше, было настолько оскорбительным, что ни один священнослужитель в Англии не отпустил бы ему грехи после этого. Я ждала, пока он излагал свои мысли, называя меня всеми именами, которые он мог придумать, и несколькими, которых я никогда не слышала.

— Ты закончил? — спросила я через несколько минут. Я говорила тоном полной скуки, стараясь не дать ему увидеть, как дрожат мои руки.

— Совершенно, — сказал он, резко откусывая слово.

— Хорошо. Нет времени, лучше настоящего, — сказала я, поворачиваясь, чтобы свистнуть, подзывая наемную карету.

Глава 9

Мы уселись в кэб, замкнувшись в молчании. У нас со Стокером были две формы разногласий: яростные и вокальные разногласия или совершенно немая враждебность. Наше нынешнее недовольство проявлялось как последнее. Я знала, что он был взбешен моей настойчивостью, но он был еще более взбешен, что я была права. Он должен был столкнуться с Кэролайн лицом к лицу, и тот факт, что он не мог избежать это, раздражал его больше всего.

Со своей стороны, я старалась не думать о том, как отчаянно он должен был любить ее, чтобы так сильно страдать. Я слышала его мучительные крики в ночных кошмарах; Я знала, что она преследует его до сих пор. Его губы были на моих губах, когда он произнес ее имя и разомкнул мои объятья. Я была благодарна за это. Стокер и я были партнерами, а не любовниками, но удар по моему amour propre[5] все еще жалил. Я простила его, не то чтобы он заметил. У него не было воспоминаний об этом прерванном поцелуе, по крайней мере, он не признавался даже взмахом ресниц. Но он должен был помнить сны. Ни один человек не мог так страдать от кошмаров, а потом все забыть, когда наступало утро. Во сне он тоже звал ее, но она никогда не приходила, кроме как призрак, чтобы мучить его. Это был счет, который я собиралась обсудить с ней однажды, пообещала я себе. Я сказала водителю адрес, и Стокер не удивился.

— Этот дом в Кенсингтоне, — начала я тоном, отмеченным прохладой, — как я понимаю, принадлежит ее семье?

— Ее отец купил его, — ответил он после долгого молчания. — Он из семьи промышленников на севере Англии. Что-то связанное с сантехникой. Ее мать аристократка. Она была дочерью барона до того, как вышла замуж за Маршвуда.

— Она вышла замуж за мужчину более низкого происхожения, — заметила я. — Либо она действительно любила его, либо у ее родителей не было денег.