Читаем Зловещее проклятье полностью

Дворецкий с удивлением взглянул на Стокера, и мистер Маршвуд поморщился. — Позовите парней из кухни, чтобы помочь, если вы не можете справиться самостоятельно.

С этими словами он повернулся на каблуках и вернулся в святилище, захлопнув за собой дверь.

Дворецкий уставился на закрытую дверь, затем медленно повернулся к Стокеру. Он громко сглотнул, осматривая мощную фигуру Стокера. — Возможно, мы могли бы прийти к пониманию, — начал дворецкий, понизив голос.

— Какое понимание? — спросила я, быстро схватив оливковую ветвь.

— Ваш компаньон хочет увидеть миссис де Морган. Это невозможно с помощью традиционных методов, но миссис де Морган любит завернуть в оранжерею перед ужином, — сказал он, сопровождая это многозначительным жестом в сторону задней части дома. Он подвинулся немного ближе. — В стене сада есть дверь. Вы можете найти дорогу оттуда. Идите тихо, и ему не нужно будет об этом знать, — добавил он, подняв бровь в сторону закрытой двери.

Стокер милостиво наклонил голову и повернулся, чтобы уйти. Дворецкий вздохнул с явным облегчением.

— Мудрый человек, — сказала я ему. — Белое белье чертовски трудно отстирывать от крови.

Дворецкий плотно закрыл за нами дверь, мгновенно задвинув засов. Не говоря ни слова, Стокер обошел дом и провел меня через конюшню к задней части сада. Я могла только видеть линию крыши оранжереи, маленькое сооружение из кованого железа и стекла. Это была ерунда по сравнению с теплицей в Бишоп-Фолли, но затуманенные и закапанные стекла означали, что по крайней мере будет тепло.

Дверь c улицы в сад была незаперта, и мы проскользнули внутрь, торопясь пробраться сквозь тени, пока не достигли теплицы. Она тоже была незаперта, когда мы вошли, дверь открылась с небольшим визгом петель. Кто бы ни любил это место, он любил папоротники, потому что они изобиловали, размахивая длинными зелеными ветвями в разные стороны. Они были плохо ухожены; некоторые потемнели, края хрустящие, как новая тафта. Другие были явно развороченны у корней, их усики выбивались co дна горшка. Но система отопления работала, прокачивая пар через ограждение, и среди зелени было установлено садовое сиденье.

Возможно, это было приятное место в солнечный день, но в темноте февральского дня после захода солнца оно было странно неприветливым. Тени сместились и шевелились, поднимая мизинцы на фоне темноты снаружи, а трубы издавали тихие стоны и изредка визжали, как бы жалуясь о своих делах.

На садовом сиденье сидела женщина, полностью одетая в белое, ее платье было свободным и бесформенным, тело было обернуто в шерстяную шаль, прикрывающую ее до колен. Ее голова была склонена над куском рукоделия. Стокер остановился, его взгляд зафиксировался на этой голове. Она светилась золотом в свете лампы, длинные локоны не были связаны, за исключением небольшого жгута вокруг макушки головы. Ее белые руки плавно двигались, устанавливая крошечные швы в ритме, который никогда не менялся, когда она беззвучно напевала.

Волосы скрывали ее лицо, но в этот момент мой ботинок задел камешек, и она подняла голову, прерывая свое пение. Если Стокер отреагировал, я этого не заметила. Я услышал только свое резкое дыхание, когда впервые посмотрела на лицо Кэролайн де Морган.

Я видела ее фотографию и думала, что готова. Я приняла к сведению совершенство ее костей, изящные черты, которые были бы прекрасны, даже когда возраст ссушил бы ee плоть и сморщил ее кожу. Я изучила линии ее лица и фигуры, отмечая каждое место, где природа одарила ее. Список был длинным. От дуги ее бровей до кончиков ее зауживающихя пальцев, от изгиба ее лебединой шеи до изящного изгиба ее губ, она была создана доброжелательной рукой.

Но то, что ни одна фотография не могла передать, было чистое совершенство красок. Ее волосы были насыщенного цвета летнего кукурузного шелка, а ресницы чуть темнее. Ее глаза — но что можно сказать о таких глазах? Нужен поэт, чтобы отдать им должное. Это были светло-голубые тона, которые вызывали бы зависть у сапфиров. Розы цвели на щеках, подчеркивая кожу на лице, такую прекрасную и белоснежную, что это заставило бы подснежник отвернуться от стыда.

Ее руки замерли, и она медленно моргнула, всматриваясь в зеленые тени. — Кто там? — позвала она.

Только голосу не хватало совершенства. Он был высоким и легким, но странно хриплым. Стокер шагнул вперед, и я двинулась по его следу на непослушных ногах. Я добивалась этой встречи, но в этот момент я бы продала свою душу в одну секунду, чтобы быть где-нибудь еще. Стокер двинулся в круг света лампы, теплое сияние окутало его черты и осветило его фигуру.

Кэролайн де Морган подняла лицо, ничего не выражавшее, глядя на своего бывшего мужа.

Она дважды моргнула в явном недоумении, затем заговорила. — Я вас знаю?

* * *

Стокер открыл рот, но ни один звук не вышел из него. Я подошла к ней с улыбкой, которая стоила мне всех сил. — Добрый день. Вы миссис де Морган, не так ли?